Порочный

Только тут до меня дошло, что он только что просмотрел это видео, а потом побежал в душ. А теперь глядел на меня с видом страдальца, будто я ещё и в чем-то виновата…

– И ты даже ничего мне не объяснишь?! Зачем ты это… – резко вскинула голову, до боли стискивая челюсти, указывая пальцем на монитор.

– Я сейчас же всё удалю! Это просто недоразумение… – родственник сел в компьютерное кресло, лихорадочно зажимая мышь между пальцами.

– Это ты установил видеокамеру мне в ванную? – зачем-то переспросила ещё раз.

– Разумеется, нет! – без тени сомнения в голосе произнес наглец, и в это мгновение я взорвалась.

– А кто же тогда? Может, отчим? Спросить у него? А?! – уставилась на него, испепеляя воинственным взглядом.

– Не вздумай! Я же сказал – это просто недоразумение! – Вильям в один размашистый шаг сократил небольшое расстояние, вцепившись в мои запястья, а затем без обиняков потащил к выходу.

– Что ты себе позволяешь, извращенец?! Я должна убедиться, что ты всё удалил!

– Не беспокойся. Завтра с утра я уеду, и ты очень долго не услышишь обо мне.

Секунда – и дверь перед моим носом захлопнулась. Каждая мышца в теле пульсировала праведным огнём. Я глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание, но ни черта не вышло. Дикое, запретное, необузданное чувство завладело всем моим существом. Почувствовала, как глубоко внутри просыпается моя тёмная сторона…

Глава 7

POV. Вильям

Мчал, не разбирая дороги, до сих пор ощущая натяжение в джинсах. В памяти стояли её глаза. Её глаза, черт, её пронзительные карие глаза, в которых плескался неразбавленный виски! Один взгляд был равен глотку крепкого алкоголя.

– Твою мать! – резко притормозил, так как в этот момент рядом с машиной поравнялся автомобиль папарацци. – Да что за дерьмо?! Что надо этим скотам?! – сильнее утопил ногу в педаль газа, вырываясь вперёд.

Невидимые границы, которые я всё это время так тщательно возводил между нами, стерлись. Позволил дерзкой девчонке недопустимую близость. Желая наказать её, в первую очередь наказал себя… Теперь я всецело принадлежал лишь одной женщине. Вот она, мать его, жестокая правда жизни.

– Жалкий бесхребетный слабак! – хрипло рассмеялся, вспоминая гладковыбритую кожу у неё между ног.