Порочный

Вильям с такой силой прижал меня к своей мощной груди, что, кажется, услышала хруст собственных рёбер.

– Маленькая сучка… – его губы стали мертвецки бледными. – Но да, ты права, я мечтаю засадить тебе с самого первого дня!

– Вильям… – открыла рот, борясь с приступом удушья. Его сильные руки душили в железобетонных объятиях. Он трогал меня везде…

– Замолчи и просто послушай! Да, я мечтаю проникнуть в тебя настолько глубоко, насколько это возможно, и трахать дико… чтобы ты расцарапала мою спину к чертям!

Обомлела от его слов, вдруг ощутив, как сквозь тело прошла волна чего-то горячего.

– Сумасшедший! – проорала, когда он потянул меня на себя, одним движением стаскивая с подоконника.

Ахнуть не успела, как Вильям развернул меня, уложив грудью на теплое дерево, а затем без всяких сантиментов запустил руки под юбку.

– Эй, ты что творишь? – мои зрачки расширились от шока, но ответом послужил лишь звук рвущейся материи.

Мужчина одним рывком сорвал с меня трусики, бросив клочок розовой ткани на пол.

– Вильям! Ты в своём уме?! Прекрати-и-и! – я всхлипнула от страха, не понимая, что он творит…

Одна рука сводного брата удерживала меня за обнаженную попку, в то время как вторая потянулась к ремню на джинсах."

"Поняла это по характерному звуку расстегивавшейся молнии на ширинке…

– Умоляю, не надо… Только не так! – зажмурилась, пронзая зубами нижнюю губу.

Тяжелая ладонь брата до боли стиснула ягодицу. Всхлипнула, ощущая, как дрожат мои коленки.

– Ты этого добивалась? Да? Ну, получай! – прохрипел он, надрывно посмеиваясь.

– Вильям… – губы затряслись, а на глаза начали наворачиваться слёзы.

Сильнее свела бёдра, пытаясь вырваться, но хватке родственничка мог позавидовать даже предводитель прайда львов. Мгновение – и каждая мышца на теле напряглась: от кончиков пальцев до низа живота будто пропустили ток.

– Это что?! РЕМЕНЬ?! – выкрикнула изумленно.

– Ты давно заслужила хорошую порку! – отозвался он повелительно, в ту же секунду повторив свою экзекуцию. – Жаль, что папочка с детства не выбил из тебя всю эту дурь!

– Отвали, извращенец! – кричала, брыкаясь, стараясь изо всех сил выбраться из западни.