Порочная месть

Я никогда не делала эпиляцию, как Кристин или Анжела, обходясь бритвенным станком во благо гигиены и узких плавок купальника, и сейчас впервые об этом жалею. Наверное, у меня внизу все не так, как он привык видеть.

— Расставь ноги шире, — произносит Кейн, и в его голосе угадываются совершенно новые ноты, хриплые и завораживающие, от чего в горлу взвивается трепет восторга. Потому что теперь я уверена: он тоже меня хочет.

Незаметно сглотнув, я раздвигаю ноги, чувствуя, как тугое кружево трусиков больно впивается в бедра, и в этот момент Кейн неуловимым движением руки резко дергает их вниз, от чего белье с надрывным треском съезжает до колен.

— Смочи, — два пальца, на это раз указательный и средний, упираются мне в губы и я, повинуясь напору, втягиваю их в рот и щедро прохожусь языком.

Кейн осматривает их, словно оценивает тщательность выполненного задания, после чего фиксирует меня тяжестью своего взгляда и впечатывает влажное прикосновение мне в лобок. Из горла вырывается непроизвольный стон, когда его пальцы движутся вниз и касаются там, где все пульсирует и пылает, как никогда раньше.

— Кажется, смазка была лишней, — хрипло констатирует Кейн, пока, не сводя с меня глаз, растирает сложенными пальцами влагу между раскрытых складок. До этого момента я даже не подозревала, что мое тело способно настолько терять над собой контроль: внизу живота зреет что-то настолько сильное, что лишает меня всех цивилизованных рефлексов: глаза закатываются, а с губ грозится сорваться мольба продолжать.

— Продолжай смотреть на меня. — врывается в пелену моей ускользающей осознанности.

Твердый палец неглубоко проникает вглубь меня, заставляя меня всхлипнуть и с силой впиться зубами в губу. Так вот почему все эти актрисы так стонут во время секса — они просто не в силах держать распирающее наслаждение в себе.

Повинуясь зову телесных инстинктов, впервые нашедших выход, я неосознанно расставляю колени шире, успевая уловить языки пламени во взгляде Кейна.

— Ты уже трогала себя так? — палец проникает в меня глубже и к нему присоединяется второй, к моему смущению, вырывая из глубин моего тела звонкий чавкающий звук.

Я молчу, потому что не способна произнести ни слова. Ощущения внутри меня настолько острые, что мне становится страшно от того, что наслаждение переступит ограничительную черту, и мой мозг будет не в силах справиться с его последствиями.

— Отвечай.