Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Похоже, Санаду расчистил себе тропку к месту обзора.

Проходя мимо стола, касаюсь кружки с кофе – ещё тёплая. Значит, Санаду был здесь, когда всё началось. А судя по тёмным пахнущим кофе подтёкам на стекле – буйство демонов его впечатлило.

Выглядываю на улицу.

Рогатые куколки упорно пытаются друг друга забодать. Присевший на корточки Фидис что-то втолковывает приятелям.

Наблюдающий за ними Санаду покачивает головой и иногда дёргает рукой – похоже, высказывается по поводу всяких рогатых. Рядом с ним то и дело меняет силуэт чёрная, будто из нитей сотканная хрень – то самое красноглазое нечто, в которое превращается местный благообразный дедуля.

Жестикуляцию Санаду прерывает подлетевший к нему самолётик. Белая юркая бумажка врезается в сердце и падает на подставленную ладонь. Продолжая что-то говорить чудовищному старичку, Санаду склоняет голову, чтобы прочитать послание. Кажется, вздрагивает – но не уверена: расстояние слишком велико. А вот спина точно становится прямее и из плеч исчезает подвижность.

Похоже, новости плохие.

Даже старичок стягивает нити и обращается к Санаду, но тот мотает головой, и записка в его руке осыпается серым пеплом.

Моё сердце делает нервный скачок, холодеет. Не могу похвастаться великой интуицией (скорее всего, из-за моего непроницаемого щита), но порой жестикуляция и мимика окружающих однозначно считывается как предвестие беды, и становится не по себе, даже если к тебе эта проблема отношения не имеет.

Заметив, что Санаду поворачивает голову к административному корпусу, я резко, даже не задумываясь, отскакиваю от окна и разворачиваюсь к двери. Сердце вновь раздражающе дёргается.

Ну какое мне дело до проблем Санаду? Никакого.

Снова оглядываю опрокинутые массивные шкафы и антикварного вида стол в вывернутыми ящиками.

Не мог Марк Аврелий устроить такой страшный бардак: тут явно действовал кто-то более крупный.

Подняв кресло Санаду с пола, я устраиваюсь на кожаном сидении.

Снова оглядываюсь.

Оспаривать наказание до последнего или нет? Сколько ни прислушиваюсь к себе, особого протеста против уборки не ощущаю. Мне скорее… любопытно: поближе разглядеть вещи, которыми пользуются местные, документы, книги. Соприкоснуться, так сказать, с местной жизнью.