Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

– …какие же неотложные дела не позволяют тебе вернуться в кантоны? – напротив нас вместо Дариона сидит то ли парень, то ли молодой мужчина с длинными чёрными волосами. Бледность его лица намекает на принадлежность к вампирам.

– Вот, студентку пить учу, – Санаду поглаживает меня по плечу. – Или не пить. Это смотря с какой стороны посмотреть.

– Появилась информация о Неспящих, ты не можешь это игнорировать.

– Могу и игнорирую! – Санаду резко подхватывает со стола кубок, а скользящие по моему плечу пальцы напрягаются.

У его собеседника раздуваются ноздри:

– Ты не можешь пропустить собрание по этому вопросу. Не имеешь морального права!

– Не тебе говорить мне о моральном праве, Танарэс. Вы сами-то теперь многим Неспящим фору дадите по числу звёздочек на борту.

Последняя фраза сбивает собиравшегося заговорить Танарэса с толку, и он, нахмурившись, раздражённо интересуется:

– О чём ты? Какие звёздочки на каком борту?!

– Это пометка сбитых, – мой язык неожиданно хорошо откликается на желание пояснить.

На лице Танарэса напрягаются желваки, голос угрожающе понижается:

– Санаду, ты не вправе нас этим попрекать. Ты, может, и жив только благодаря…

Санаду отчаянно машет кубком:

– Нет-нет, давай ты сначала хотя бы до ста лет дорасти, а потом будешь читать мне нотации о том, что я должен и на что право имею. А сейчас уходи, пока мы не поссорились.

Резко поднявшийся Танарэс наклоняется через стол, поднося своё красивое, чётко очерченное лицо слишком близко к лицу презрительно изогнувшего губы Санаду.

– Мне нужна голова Мары, – тихо произносит Танарэс. – Любой ценой. Помни об этом.

Он отступает стремительно, почти смазываясь в тень и не давая Санаду ответить.

Цокнув языком, Санаду недовольно осматривает согнувшийся в его пальцах кубок, а я – его удивительно сильные пальцы:

– Кто такая Мара?

Плечи Санаду каменеют на миг, но с выдохом он расслабляется и хмыкает:

– Да так… его персональный враг.

Повреждение кубка не останавливает Санаду: он хватает белую бутылку и опрокидывает её над ним, позволяя густой молочного цвета жидкости изливаться в покорёженную полость. Сладко-пряный аромат перебивает запахи мяса и алкоголя.

– А это можно пить людям? – тыкаю пальцем в струю и с удивлением ощущаю её тепло, почти жар.

– Можно, – вздыхает Санаду.