Погашено кровью

Их обвинят после похорон, когда не страшно будет, а сейчас они остаются мудрыми руководителями и продолжают душить свой народ. Нет, не специально, конечно. Просто иначе не получается.

Философия Мопса не интересовала Хлыста. Он выпил чай и откланялся.

Его устраивал результат работы, за исключением мелкого изъяна. Сердце отца семейства не выдержало трех смертей самых близких ему людей, и сильный сердечный приступ подкосил сорокасемилетнего бизнесмена, полного сил и энергии, цветущего и веселого человека. Но такие последствия закономерны, и Хлыст не думал о мелочах.

Босс останется довольным. В большей степени Хлыста беспокоила последняя фраза Мопса, которую тот обронил в дверях, прощаясь со старым соратником:

– Рано или поздно, но нам придется уходить с арены, и тогда мы пригодимся друг другу. Ничто не вечно в этом хрупком мире.

Хлысту послышались нотки угрозы или предупреждения. Он не смог уловить настроение старого хитреца. Но в целом, думал Хлыст, они устраивали друг друга, и вряд ли их позиции на баррикадах столкнутся лбами.

Скорее всего, их места рядом.

После встречи с Хлыстом Мопс отправился на совещание к Князю.

Положение ухудшилось до крайности, и штабист пошел на уловки, которые требовали определенных потерь. Но любая военная операция должна предусматривать потери, если речь идет о сохранении армии. Мопс согласился с предложенной доктриной, и на карту было выставлено несколько шестерок, их выкидывали из колоды ради сохранения десяток и валетов.

* * *Медведев в эту ночь не выспался.

Он уступил квартиру сестры фронтовому дружку и его приятелю, которые рванули с зоны, а сам ночевал на чердаке вместе с бомжами. Он знал, что мужикам некуда идти, и принял единственное решение уйти самому. Для родных, как всегда, он уехал в командировку и домой возвращаться не стал. Некоторое неудобство не играло большой роли, но реакция ослабла. Полночи он думал о прошлом, вспоминая, как они с Чижом спали под одним бушлатом, ели из одного котелка. Даже тогда ему жилось лучше и спокойнее. Он не задумывался о настоящем, а прошлого не существовало. Теперь у него не было будущего, оставалось только прошлое. Ночью ему снились кровь и огонь, а днем он видел равнодушие, презрение и обман.

Медведев так и не нашел своего пути, но его выловили быстро. Стрелять он умел, и тот, кто вложил в его руку пистолет, много с него не требовал. Он даже не знал, что числится в низшей касте «подъездников» и что голова его ничего не стоит.