Подставная фигура

Он первый зашел в подвал и все видел. Для него все было ясно.

– Говорить с ней можно? Хирург замялся.

– Только следователю.

– Я и есть следователь!

Отодвинув врача корпусом, он протиснулся в обшарпанную дверь. Палата была большая, коек на двенадцать. Стоны, бред, острые запахи лекарств и человеческой боли.

Жена лежала у стены, невероятно бледная и потускневшая – подбитая райская птица, оплетенная какими-то уродливыми трубками, шею обхватывает высокий гипсовый воротник («Что-то с шеей, а этот коновал ничего не сказал», – подумал Фокин), вокруг губ – синий венец кровоподтека.

– Наташ.

Он нашел ее руку под одеялом. Наташа открыла глаза. В них была пустота и ужас.

– Сколько их было? – спросил Фокин. – Ты рожи их запомнила?

Наташа смотрела перед собой. Губы дрожали.

– Не бойся. Я их на куски порву! Глаза снова закрылись. Фокин знал этот «синдром потерпевшего». Бегство от действительности, боли, стыда.

– Двое, – сдавленно произнесла она. – Сначала один, потом другой... Лиц не видела, было темно.

– А говорили что? – Вопросы задавал не убитый горем муж, а следователь. Или, скорее, мститель.

– Пугали. Говорили, чтоб уезжали. Вспомнили какого-то Татарина. И еще... Один сказал, что это не приказывали... Она зарыдала. Сначала тихо, потом все громче.

– Уедем отсюда... Сегодня же! Сейчас!!

Наташа кричала во весь голос, но получалось хрипло и тихо. Фокин развернулся. У двери немым укором стоял доктор.

– Сделайте укол, – приказал майор. – И переведите ее в нормальную палату.

* * *– Так почему ты пропадал целых шесть лет? Я спрашиваю, спрашиваю, а ты не отвечаешь...

Тонкие пальцы с острыми коготками прошлись по животу, скользнули ниже... Но Макс был опустошен до предела и ничего, кроме щекотки, не испытывал.

– Меня сбила машина, и я потерял память. В командировке, в Тиходонске... Лежал в психушке, потом работал на заводе... Понемногу пришел в себя и вернулся.

Маша фыркнула и убрала руку.

– Вот тебе раз! Ты же работал дипкурьером и ездил в Париж, Нью-Йорк, Амстердам.

– Это и есть правда. – Макс сел и быстро надел трусы. – Хотя ложь могла быть гораздо убедительнее. Но я проголодался.

– Давай сходим куда-нибудь поужинать. А то мы уже второй день не выходим из дома – разве это правильно?

– Давай. – Макс подошел к окну и осторожно выглянул из-за занавески.