Победить Викторию

Делает пару глотков и с выражением полного блаженства разваливается на стуле. — Кайф! Больше нет?

— Нет!

— Жаль. Слушай, а я рад, что ты общаешься, друзей заводишь. Нормальный хоть парень?

Вот черт! Это еще больнее, чем его вчерашние пьяные выходки.

— Идеальный.

— Пацан, который встретил на площадке хулигана? Ты еще беспокоилась, куда сосед делся. — Морозов демонстрирует идеальную память, чем сильно меня удивляет. — Кстати, шпана больше не появлялась?

Вот это бугая реально заботит, он ждет моего ответа.

— Нет.

— Угу. И с тобой.

Морозов, кажется, потерял уже интерес к разговору. Снова на холодильник посматривает. Как с гуся вода!

— Больше нет ничего, Саш! И спасибо за елку.

Морозов не дурак, все верно понимает. Встает из-за стола, даже не пытаясь со мной спорить, быстро проходит в коридор и так же молча надевает куртку.

— Я не сплю с кем попало, раз тебя так это беспокоит, — неожиданно спокойно произносит бугай.

— Мне все равно.

— Я понял. А мне нет. И звонил пьяным я тебе.

Пока осмысливаю, что он сказал, Морозов уже уходит — не попрощавшись, кстати. После его слов остается в душе какая-то недосказанность. Может, опять врал? Он это умеет.

Слоняюсь по квартире минут пять, ничего не могу делать, сосредоточиться сложно, когда слова бугая из головы не выходят.

"Я не знаю, специально так получилось или Морозов не рассчитывал на это, но его елка — это теперь центр внимания в комнате. Высокая, пушистая, шикарная. И такая настоящая. Сложно забыть, кто ее подарил. Но Морозов прав, ее надо украсить. А папа деньги оставил. В детстве мы часто наряжали елку вместе.

На улице приличный мороз, до ближайшего крупного супермаркета, где можно купить игрушки, ехать остановки три, кажется.

Судя по толпе, автобуса давно нет, только что мимо проехали две маршрутки друг за другом, даже не остановились.

Я не успеваю дойти до остановки, рядом тормозит знакомый черный танк, а сердце сейчас из груди выпрыгнет от радости. Не уехал, значит. Ждал?

— Садись давай. — Из окна высовывается макушка бугая. — Тут нельзя останавливаться.

Он не спрашивает, куда мне надо. А я почему-то молчу.