Победить Викторию

 — Машу на Морозова руками, словно он уже заставляет меня пить. — Мне только чай.

— После еды. По бокальчику. Сейчас и правда не надо. Спаивать не буду, не переживай. И да, я духовкой и сковородкой пользоваться умею. А ты?

— Что я? Готовить не умею. От слова «совсем». Не мое это.

— А что твое?

Он задает неожиданный вопрос, и я, расслабленная после ванны и в ожидании вкусной еды, теряюсь. С ним каждый раз так: стоит хоть на минуту потерять бдительность — и сразу попадаешь в силки.

— Я учиться люблю. Знаю, как звучит для таких, как ты.

— А коньки?

— Просто детство. Папа хорошо на коньках катается. Он мог стать профессиональным фигуристом, но тяга к живописи победила.

Передо мной уже стоит большая тарелка с красной рыбой и овощами, политыми каким-то белым соусом. Запах такой, что слюну сглатываю.

— Я не знал этого о тебе.

Бугай садится рядом, со своей тарелкой, и у меня возникает полное ощущение нереальности происходящего. Я в квартире Морозова, где обещала себе никогда больше не появляться, сижу в его майке, ем приготовленную им еду и отвечаю на его вопросы. Это полчаса толчеи в метро так все изменили? Я даже не сразу вспомнила, как он меня обманул сегодня. И что отказывалась с ним вообще разговаривать.

— Откуда хоккей? Я только про бокс знаю. — Морозов удивленно приподнимает бровь, но молчит.

Он встает со стула, подходит ко мне ближе и присаживается рядом на корточки, так, что между нами практически нет расстояния. Его руки уже лежат на моих бедрах.

— Я хочу, чтобы ты перестала видеть во мне врага, Вика. Ты мне совсем не чужой человек, понимаешь? И я всегда буду в твоей жизни. Что бы ни произошло.

Он не двигается, только чувствую, как большими пальцами поглаживает кожу. Ощущения такие, будто и нет на мне сейчас его футболки.

— Что бы ни произошло? Уверен?

— Уверен.

Глава 23

— Так уверен, что даже не спросишь, хочу ли я этого? Тебе все равно, что я скажу, верно?

Чувствую себя, как в тисках, пространство словно сжалось вокруг меня, уменьшилось до лица Морозова, который смотрит на меня как удав на кролика. Наверное, в моем взгляде изменилось что-то, потому как он неожиданно резко отпрянул, встал и отошел к окну. А я, сама того не желая, слишком громко выдохнула.