Победить Викторию

— Ну, я бы от чая не отказался, конечно, но понимаю, что вы вдвоем побыть хотите, да? — быстро говорит Морозов, уже стоя у нашего подъезда. И, не дожидаясь ответа, словно он ему и не нужен, добавляет: — Я завтра заеду днем, Вик. До свидания, Олег Владимирович!

Пожимает отцу руку и быстро идет к машине. А папа не заходит в подъезд, пока джип бугая не скрывается из виду.

— Ну что? Показывай мне свое небезопасное жилье.

Я так рада, что мы теперь одни, что даже готова простить Морозову подставу, к тому же добрались мы всего за час.

Я уже понимаю, что по московским меркам, да еще перед Новым годом, это что-то невероятное. Но зачем ему нужно было знакомиться с папой? Может, переживает за своего?

— Здесь… не совсем так, как говорил Володя, — после долгой паузы произносит папа.

Он уже успел раздеться, бросил свою сумку в коридоре и неприязненно косится на окна. Все-таки прибью Морозова!

— Пап, это бесплатно. — Врать отцу, что это нормальное жилье, бессмысленно, поэтому я упираю на основное достоинство этой квартиры.

 — Я ничего не плачу, понимаешь? Может, когда устроюсь на работу, буду платить коммуналку. Частично или полностью — мы еще этот вопрос не обсуждали. Не ближний свет, конечно, но выбора пока особо нет.

— Мама очень переживает, что ты сюда сорвалась.

Папа придирчиво рассматривает кухню и наливает воду в чайник. Я смотрю на него и отчетливо понимаю, что сейчас я действительно дома.

— Почему ты с ней продолжаешь общаться? Какое право она вообще имеет тебе звонить?

— Она мать моей дочери и двадцать два года была моей женой.

Где тут у тебя чай? Надеюсь, есть?

Папа любит так делать — обсуждать важное и одновременно задавать какие-то не важные бытовые вопросы. Я давно привыкла к его манере. Это означает, что он на самом деле не хочет отвечать, раскрывать то, что у него внутри. Здесь мы не слишком похожи — я либо молчу, либо резко даю отпор, но не умею так уходить от разговора, как папа.

— Что у тебя к чаю? — спрашивает он настолько обыденным тоном, что я понимаю: тема мамы на сегодня закрыта.

И, видимо, про ее нынешнего мужа он мне тоже ничего не расскажет.

— Нет ничего, пап, — признаюсь честно. — Морозов прав был: у меня шаром покати. Давай я сейчас в магазин сбегаю, а ты отдыхай.

— Это потом. Ты мне сначала про Сашу этого расскажи.

Вот тебе и обыденный тон.

— А что рассказать-то?

— Давно ты в него влюбилась?

Глава 16

Смурной мужик, странный. То ли блаженный, то ли хитрожопый.