Победить Викторию

Формально это дружеский ужин с двумя очень крупными клиентами, настолько крупными, что все важные вопросы они решают напрямую с отцом. В итоге паркуюсь в ста метрах от ресторана. Повезло. Но этого мало.

Ее номер уже две недели как в быстром наборе под цифрой «1».

— Привет! — отвечает она со второго гудка. Очень хочу верить, что ждала моего звонка. Но ведь не признается никогда, даже если это и так. — Как дела?

— Пожелай мне победы, Вик. — Я вижу, как в ресторан заходят Ольга с отцом. — Она мне сегодня очень пригодится.

— Чего? Победы? Над кем? — В ее голосе слышу недоумение, но у меня нет времени объяснять.

— Просто скажи, что у меня все получится.

— У тебя точно все получится, Морозов. Даже больше. Только лоб себе по дороге не расшиби. Приятного ужина!

— Если бы я хотел приятного ужина, то был бы сейчас рядом с тобой. Это бизнес, понимаешь? Важная встреча.

— Очень хорошо понимаю. Поэтому и желаю тебе не расшибить лоб. Позвони мне, когда все закончится, хорошо?

— Скучаешь? — Губы сами растягиваются в дурацкой улыбке, и на миг из головы вылетают все мысли о предстоящей встрече.

— Скучаю! — признает она и отключается. А я еще несколько секунд слушаю короткие гудки в телефоне.

— Саша, Александр! — Отцовский возглас выводит из состояния легкого ступора. — Ты вовремя, молодец.

Они стоят с Ольгой у гардероба, уже успели отдать верхнюю одежду. Мачеха улыбается, но в глазах ее лихорадочный блеск. Волнуется?

— Пока мы не сели за стол, тебе надо кое-что знать. Оля будет консультировать Элеонору, да, пока просто консультировать, — он с нажимом повторяет это слово, глядя на жену, — по вопросам кредитования юрлиц.

Наши с тобой договоренности остаются в силе. Если, конечно, ты сделаешь то, что я просил.

Глава 69

Пять утра. Формально утро, но за окном такая темень, что хочется натянуть одеяло на голову и снова заснуть. Вот только сон совсем не идет ко мне. Столько мыслей в голове, поэтому, наверное, и сны тяжелые снились…

А вот папа еще спит, я слышу его ровное дыхание.

С тех пор как Алена стала за ним заезжать по утрам, ему не нужно вставать слишком рано. Вчера домой вернулся тоже не особенно поздно и застал конец нашего телефонного разговора с Морозовым. Я потом до ночи прокручивала в голове все, что сказал Саша. Он был расстроен, пытался хохмить, но голос был слишком обеспокоенным. Он никогда не скрывал своих намерений и не парился, что в этом банке его особо никто не ждал с распростертыми объятиями.