Победить Викторию

 — А почему «О чем молчат рыбы»? Это такой стеб, что ли? И к чему он?

Холодов довольно улыбается и начинает нести какую-то чушь, которую, по всей видимости, только что придумал и выдает ее за какую-то древнюю притчу. Скалка доверчиво слушает его, приоткрыв рот.

— Спасибо тебе, — шепчет на ухо Морозов. От его теплого дыхания по спине прокатилась жаркая волна.

— За что? — тихо отвечаю я, почти касаясь его губ.

— Что не сбежала. Когда вас долго не было, подумал, что послала меня далеко и уже едешь в свое Южное Бутово.

— Почему я должна была тебя послать? — Странно, но у меня и мысли не было взять и действительно уйти из ресторана. Но огреть его чем-то тяжелым, пожалуй, все так же хочу.

— Я накосячил, — коротко признает он. — Не нужно было спрашивать про бывших. Идиот.

Он пожимает плечами, а мне хочется рассмеяться.

— Идиот, — соглашаюсь искренне.

— Только я тебе рассказал о себе, а ты — почти ничего, — продолжает он и после паузы предлагает: — Пойдем потанцуем.

В ресторане играет живая музыка, несколько пар неторопливо двигают бедрами на импровизированном танцполе.

Я смотрю в его серые глаза, в приглушенном свете они кажутся черными. Внимательные, нахальные, эгоистичные любимые глаза.

— Не сегодня, Саш. Устала немного. Когда-нибудь я тебе все расскажу, но не здесь и не сейчас.

Морозов слегка расслабляется от моих слов, по глазам видно. Снова наливает нам шампанское и, не чокаясь, быстро выпивает.

— Договорились. Больше сегодня не ругаемся?

Мне хочется зацеловать его упрямые твердые губы, но даже ладонью по щеке не могу провести.

И дело вовсе не в том, что вокруг люди, что Холодов, уже давно закончивший втирать Тамаре свой свежесочиненный эпос, теперь с любопытством поглядывает на нас, не переставая жевать мясо. Если отодвинуть в сторону мое безумное и слабо контролируемое желание быть с Сашей во что бы то ни стало, то здравый смысл велит не гнать лошадей. Я не приз в чьей-то гонке. Да и Морозов не кусок мяса.

— Я не хочу с тобой ругаться, Саш. Но у нас много тем, от которых током искрит, — признаюсь я.

 — Сегодняшний день это очень ясно показал. Не хочу его лакировать. Понимаешь меня?

Он молча делает большой глоток шампанского. А я терпеливо жду его ответа.

— Я отвезу тебя домой после ужина. И всю ночь буду писать, что я с тобой буду делать и в каких позах, когда ты все же перестанешь психовать и придешь ко мне.

Для здорового качка-боксера у Морозова очень быстрый ум. Ему многое не нужно объяснять. Вот как в данную минуту.