По ту сторону Рая

— Что ты хочешь услышать? То, о чем я постоянно молчу, строя из себя полную дуру? Думал, я не знаю о всех твоих шлюхах? — она начинает глубоко дышать и часто моргать.

Хватаю ее за подбородок и притягиваю ближе.

— Мне плевать, что ты думаешь! — срываюсь, начинаю кричать ей в лицо. — Что именно ты делала у Стефании?

— Боролась за свой брак! — так же кричит она и начинает плакать. — Она забирает тебя у меня! Они все раз за разом, отнимают частичку тебя, — ее губы начинают дрожать, а слезы уже текут потоком. — А эта… — всхлипывает и кусает губы.

 — Ты вообще на ней помешался. Думаешь, я не видела, как ты на нее смотрел на приеме? И побежал за ней… — она хватает воздух, словно ей нечем дышать. — Вся твоя одежда воняет этой шлюхой! Я ненавижу ее и этот приторный запах! Ты уже больше месяца не прикасался ко мне! — уже без страха истерично кричит Оксана. — Я тоже хочу чувствовать себя желанной женщиной! Поэтому и опускаюсь до походов к твоим грязным шлюхам!

— Успокойся и не ори! — отталкиваю Оксану и отхожу от кровати.

Тру лицо руками, пытаясь успокоиться, еще немного и я вымещу все зло на ней. Но она сегодня решила перейти все границы моего терпения и неожиданно показать характер. Оксана соскакивает с кровати и бежит за мной в коридор.

— Она изменила тебя. Я хочу, чтобы она сдохла! — кричит она.

— Не ори! Ты разбудишь ребенка! — шиплю сквозь зубы, чувствуя, как начинает раскалываться голова. — И прекрати говорить о Стефании!

— Вот, ты защищаешь ее! Раньше я все терпела, потому что понимала, что они просто шлюхи, недостойные моего внимания.

А эта хочет забрать тебя у меня! — продолжает кричать дрожащим голосом.

— Я, бл*ть, сказал заткнуться! — хватаю ее за халат и прижимаю к стене. — Напугаешь мне ребенка, я тебя придушу.

— Придуши! Потому что я устала так жить! — не унимается Оксана, продолжая истерить и лить слезы. Оттягиваю ее от стены и тащу в спальню. Хочу засунуть Оксану под холодный душ и остановить истерику. Хотя меня самого трясет от ее отвратительного поведения. Я выбрал ее в спутницы жизни за сдержанность и покорность.

И это все нужно жестко пресекать.

— Мама! — слышу позади себя сонный голос сына, тихо матерюсь, сжимая предплечья Оксаны со всей силы. Димка никогда не слышал истерик и нашей ругани, потому что их не было.

— Зайди немедленно в комнату! — кричит на него Оксана, а мне хочется отхлестать ее по губам.

— Зайди, я сейчас приду, — мягко говорю я, оборачиваясь к сыну. Ребенок быстро моргает и уходит, а я вталкиваю Оксану в спальню.