Пляска в степи

Отрок узнал воеводу Храбра, но не успел ничего ответить, как тот куда-то подевался в пылу битвы. В ночном воздухе зазвучали первые, протяжные стоны. Горазд покрепче перехватил рукоять меча и ринулся вперед, туда, где видал последний раз князя. Пару раз он чуть не напоролся на чужой меч, едва-едва успевая отскочить в сторону.

«Где же князь?» — он бежал вперед и оглядывался по сторонам, но видел, казалось, кого угодно, кроме Ярослава Мстиславича.

Вокруг медленно расползался густой дым от догорающих палаток, и вверх поднимались серые хлопья пепла.

Краем взгляда Горазд зацепился за наемника, возвышавшегося над валявшимся на земле человеком. Понимая, что не успеет добежать, отрок достал из сапога нож и, не целясь, метнул его вперед. Он почти попал: острое лезвие полоснуло по руке, и наемник дернулся, смазал удар. Лежавший на земле человек оказался Баженом. Улучив момент, он стремительно отполз назад и вскочил на ноги, подобрав меч, который уронил, когда падал.

Наемник оказался здоровенным великаном, чуть ли не на три головы выше Горазда и куда шире в плечах.

Одной рукой он сжимал меч, другой — поигрывал топором, разглядывая двух замерших напротив отроков. Его спину покрывала старая, истрепанная медвежья шкура, вся в прорехах и дырах от ударов.

По шее Горазда катился пот, и сердце стучало глухо и быстро, пока он всматривался в лицо врага. У того из ноздри торчал волчий клык, а под глазами на щеках аж до самого подбородка были прочерчены глубокие полосы. Отрок помыслил сперва, что тот так перед битвой себя раскрасил.

Он слыхал, так делают многие на Севере. Но вблизи оказалось, что полосы — старые-старые, глубокие шрамы.

— Сосунки, — зарычав, наемник широко улыбнулся, показав наполовину беззубый рот, и метнул в Бажена топор.

Горазд не успел поглядеть, что с ним стало. В мгновение ока великан в медвежьей шкуре налетел на него, непрестанно орудуя мечом, и Горазд позабыл не токмо про Бажена, но и как себя звать. Он едва поспевал отражать мощнейшие удары и медленно пятился назад, не имея сил выстоять под таким напором.

Он мыслил лишь, как бы ему не упасть да не оступиться ненароком, тогда-то с ним точно будет покончено.

Сверкая полубезумными, чернющими глазами, наемник улыбался ему в лицо и что-то бормотал на своем языке. Горазд чувствовал зловонный запах всякий раз, как тот открывал рот. Вблизи белые полосы на его лице походили на следы от удара медвежьей лапы. Звериная, дикая ярость плескалась в глазах у наемника, заставляя того глухо рычать.