Пленница генерала драконов (СИ)

— Руку мою отпустил! — шиплю, сжигая его ненавистью, совсем как в далёком детстве, когда мы и поколотить друг друга могли. — Забыл, с кем разговариваешь? В армии своей командуй, а мной — не смей!

Вскрикиваю от неожиданности, когда меня грубо дёргают вперёд.

Впечатываюсь в его твёрдую грудь в чёрном генеральском мундире и вижу, как медленно, но неотвратимо, лицо Райгона приближается к моему.

Его можно было бы назвать красивым, если бы не вечная маска ненависти и злобы, когда оно обращено ко мне.

Вот и сейчас чёрные брови сходятся на переносице, ноздри хищно раздуваются, чувственные губы смыкаются в плотную линию, янтарные глаза с вертикальным зрачком опасно темнеют и щурятся:

— Это ты забыла, с кем разговариваешь, — цедит он.

— Я не боюсь тебя, Райгон! — вздёргиваю подбородок и выдерживаю его взгляд.

— Спрячь свои наглые глаза, пока не поздно, Аурэлия, — приказывает он глухим голосом, от которого у меня мурашки по коже.

— Ты не смеешь мне приказывать, — задираю подбородок ещё выше, пялюсь на него изо всех сил, намеренно вывожу его из себя.

Вот что с нами не так? Всегда. Всегда! Всё заканчивается одинаково!

Руганью и дракой. Интересно, сейчас, спустя столько лет, что мы не виделись, до драки тоже дойдёт?

— Подчинись своему господину, — в его рычании отчётливо слышится предупреждение. — Склони голову.

— Никогда! Ты мне не господин! — шиплю, втайне наслаждаясь его бешенством.

О, это он ещё не знает самую приятную новость! Сейчас лопнет от злости! Усмехаюсь уголками губ и произношу мееедленно, наслаждаясь производимым эффектом и всё разрастающейся яростью этого драконьего сноба.

— Твой отец перед смертью даровал мне свободу. Видал это, м?

Насмешливо трясу перед длинным драконьим носом свободным запястьем, на котором больше нет ненавистного рабского браслета, который я вынуждена была носить всю жизнь.

— Я свободна! И никто не смеет мне приказывать! Так что немедленно отпусти мою руку и отойди с дороги, Райгон! Я уезжаю!

Хищная гримаса искажает красивое лицо дракона, уродуя его.

— Ты. Никуда. Не поедешь. Аурэлия, — он смакует слова, прекрасно видя, как каждое из них действует на меня, вгоняя в панику. — Всё, чем владел отец, теперь принадлежит мне. Включая тебя.