Пиранья против воров - 2

Гораздо труднее угадать такую, чтобы потом вела себя правильно. Бывают, знаете ли, крайности – и когда удовлетворенная дама тут же начинает строить далеко идущие планы, предельно романтичные и неимоверно лирические, что нормального мужика лишь напрягает. И, так сказать, наоборот, когда дама романтических планов не строит, не вопрошает надрывно, что же теперь с ними обоими будет после того, как эта ночь связала их мистическими узами, – зато ударяется в излишнюю фамильярность, тормошит вовсе уж вольно, игриво сюсюкает…

Он начинал думать, что с Катей ему повезло, – она словно бы подстраивалась к нему, осторожно и ненавязчиво.

Насколько была прежде остра на язычок и раскованна, настолько теперь стала воплощением осторожной чуткости.

– А вы довольны?

– Пожалуй, пора и на «ты» перейти, – сказал Мазур.

– Мне трудно вот так сразу перестроиться, – серьезно сказала она. – Вы все-таки адмирал. Мало ли что вам в голову придет…

– А это, случаем, не комплексы, а? – усмехнулся Мазур в темноте.

– Не знаю… – призналась Катя. – Вряд ли. Просто все время кажется, что вы обо мне будете думать какую-нибудь чушь…

– А конкретно?

– Не знаю, честное слово…

– Эх, молодое поколение… – фыркнул Мазур. – Я-то полагал, вы и не ведаете, что такое рефлексии…

– Выходит, ведаем…

Мазур чувствовал по тону, что она улыбается, и спросил с неподдельным интересом:

– Катенька, уж прости обормота за любопытство, но, честное слово, не могу удержаться… Каким ветром тебя занесло в наши-то ряды? Странный выбор для милой девушки…

– А это вы виноваты.

– Кто это – «мы»?

– Не «мы», а конкретно вы. Вы шли впереди всех, вы мне тогда казались самым красивым и бравым…

Приподнявшись на локте, Мазур щелкнул выключателем лампы на тумбочке, склонился над девушкой и внимательно на нее смотрел, тщетно напрягая тренированную память.

– Интересно, – сказал он озадаченно. – Ох, как интересно… Это звучит так, словно бы непременно должны были где-то встречаться… Вот только где?

Катя улыбнулась:

– Вы не старайтесь так, все равно не вспомните.

Воды с тех пор утекло много… Репино, восемьдесят третий год, дача. Вы веселой такой гурьбой вошли в калитку, сначала показалось, что вас очень много, целая рота, потом только стало ясно, что – всего-то человек пять. Черные мундиры, белые фуражки, ордена звенят и колышутся…

Мазур медленно закрыл рот и спросил:

– У меня очень глупая физиономия?

– Не особенно, – заверила Катя.