Перстень Парацельса

Но Дарья не успела удивиться чужой мысли… или чужому шёпоту… как ветер и вправду подул, легонько прикоснувшись к лицу, шее, груди…

И сладостная дрожь пробежала по телу.

Этот тёплый, ласкающий, бархатный ветерок обладал вкрадчивым волшебным свойством: он был подобен сильным мужским рукам, умеющим в должный момент делаться нежными, почти невесомыми, но при этом не теряя силы, ясно ощущаемой женским телом за легчайшими прикосновениями…

Знакомая, ох знакомая история…

Дарья замерла в нарастающей истоме, закрыла глаза…

Голый человек в голом мире…

Дрожь превратилась в лёгкий озноб, покрыла тело мурашками, а ветер стал сильнее, приобретая всё больше и больше сходства с действиями мужских рук.

Восхитительной — в этом не было никаких сомнений, потому что столь длинная и умелая прелюдия не могла, не должна была завершиться унылым пшиком. Не имела права.

— Хочешь? — песком прошуршал ветер.

— Да… — с вожделением выдохнула девушка.

— Мой мир пуст, но ты можешь наполнить его…

Пауза шелестит среди обломков скал.

— Чем?

— Любовью…

Какой простой и в то же время всеобъемлющий ответ! Логичный, потому что чем ещё можно наполнить мир? Что ещё нужно миру, который гол и мрачен?

Только любовь.

А ветер вдруг обрёл плоть. Широкие плечи, крепкие руки и загрубевшую кожу. Ветер обрёл густые волосы до плеч и сводящий с ума запах жаждущего ласки самца. Ветер легко, как пёрышко, подхватил девушку на руки, и она увидела его голубые глаза.

«Любовь?» — беззвучно спросил он.

«Любовь», — беззвучно подтвердила она.

И в следующий миг почувствовала, как ветер входит в неё — мягко, но властно.

* * *Талантливые музыканты, они — словно камертоны бытия — сами по себе волшебники, умеющие создавать удивительной красоты и силы мыслеобразы, способные унести людей в другие миры.

Хоть на мгновение…

Хоть на миг…

И потому Марат, в отличие от остальных участников церемонии, без удивления воспринял мир, в котором оказался.