Перстень Парацельса

— Он соврал!

— Вот… — прошептал Марат.

«Машина» загудела, её стёкла засверкали, словно внутри включилась лампочка… много лампочек, и присутствующие почувствовали нарастающую концентрацию магической энергии. Не той, которую они могли принять, а изначальной, непереработанной. Гудение и набор мощности продолжались примерно десять секунд. А затем трубки и штырь плавно отцепились от Виктора и спрятались в чудовищном агрегате.

— Я же говорил, что она всё сделает сама, — хихикнул брат Петриус.

Герман повернулся к нему, и в тот же миг…

Никто не понял, что случилось.

Взрыв? Просто шумный хлопок? Налетевший ветер? Землетрясение?

Машина лопнула, выделив огромное количество энергии, но не ударной, не взрывной, не раскалённую плазму — просто выплеснулась магическая энергия, заставившая челов покачнуться и на мгновение потерять ориентацию.

А ждавший этого эрлиец разбил своим телом окно и выбросился в сад.

* * *Шок!

Энергия ударила почти материально, пронзила, не задержавшись, вызвав подкатившую к горлу муть, рванула в сторону, закружив голову, ушла… Исчезла так же быстро, как появилась, вызвав яркое сияние синего камня на пальце Бранделиуса.

"Даша отправила его на кухню — надоело ловить до приторности влюблённые взгляды наставника, — поэтому никто не увидел вспышку заработавшего перстня, но все почувствовали исходящий из него поток «их» энергии. Родной. Придающей сил.

— Как хорошо…

— Ловите эрлийца!

— Как мы могли забыть?.. — Карина сделала шаг вперёд, но замерла, ойкнула. Второй раз за день она увидела Виктора и второй раз не удержала восклицания, потому что в распахнувшихся глазах Громова не было ничего, кроме языков адского пламени.

И пропустила прямой удар.

* * *Осколки стекла порезали лицо и руки, несколько глубоких ран, кровь, боль, но на всё это — плевать, плевать, плевать! Скорее прочь!

Брат Петриус срывает с одежды проклятую акулу, отшвыривает её, пытается сформировать портал и кривится: исследования и драка с челами отняли почти весь запас, остатков энергии не хватит даже на «Шаровую молнию», а спасительную «Дырку жизни» выгребли вместе с остальным содержимым карманов.

Остаётся одно — бежать!

«Догонят ведь…»

Но Петриус — боец, хоть и врач, на кону его жизнь, и пока есть вероятность спастись, он будет хоть бежать, хоть ползти — что угодно. Он сможет…

Спотыкаясь и проклиная всё на свете, эрлиец добрался до калитки, выскочил на улицу и замер, не веря своим глазам: машина! А на её крыше — залитый в «желе» Керо.