Перстень Иуды

Только где-то в сумраке ждал звонка серебряного колокольчика Яир, готовый подать очередной кувшин вина. Марк не пускал сюда рабов. Исключениями были Яир и Габриэла… Воспоминание о прекрасной девушке причинило ему боль. Сейчас ее нежное тело распинает на восточных подушках Исмаил-паша…

Марк вскочил. Может, он еще успеет?! Послать гонца в преторий гвардии, вызвать дежурную декурию и взять штурмом дворец турецкого посланника… Повесить эту жирную свинью прямо на заборе, забрать девушку… Только что дальше? Международная дипломатия и политика неподвластны даже всемогущему префекту преторианцев.

Он опустился обратно в кресло и принялся поигрывать изящным кинжалом с рубинами на витой рукоятке. Потом отложил оружие и взглянул на перстень: голова льва то ли скалилась, то ли улыбалась. Пламя масляных ламп за спиной бросало тень на белую мозаичную стену: его голова, окруженная нимбом волос, казалась огромным одуванчиком.

«Какая все же змея Варения! Она нарочно продала Габриэлу, чтобы причинить мне боль. Это предательство!»

Последнее слово он произнес вслух.

– Предательство… А что ты считаешь предательством?

Марк вздрогнул.

Случайные светотени закончили сеанс рисования. В нимбе его волос прорисовалось лицо молодого мужчины: высокий лоб, развитые надбровные дуги, провалы глазниц, запавшие щеки, выступающие скулы, длинный тонкий нос, узкие, обрамляющие тонкие губы усы, остроконечная бородка… Это было то же лицо, что много лет назад появилось в убогом домишке иудейки Руфи.

– Разве преторианская гвардия может свергать императора вместо того, чтобы охранять его? А она превратилась в гнездо заговоров и много раз предавала того, кого должна защищать! И разве задуманный тобой переворот не есть очередное предательство?

– Кто ты? – пересохшими губами спросил Марк. Он был не в силах пошевелиться и надеялся, что возникшее видение тоже вызвано вином, а не расстройством разума.

– Хозяин твоего перстня.