Падение Хана

— Обведи пальцем вокруг…нет, не так…

Он схватил мою руку, и я вся вздернулась в ужасе, но меня придавили к кровати почти всем весом своего тела, не давая сбежать.

— Вот здесь…ты любишь вот здесь.

Моим же пальцем потирая чувствительный узелок где-то сбоку, и по телу прошла волна тепла, начало покалывать кожу. Сквозь чуть приоткрытые веки я вижу совсем близко его лицо, и вот так рядом оно уже не кажется мне настолько жутким, особенно когда кусает губы и тяжело дышит, управляя моими пальцами. Постепенно все мое тело наполняется истомой, а под моими же руками все горячо и начинает пульсировать.

Мне нравится вот так себя касаться, но это так…так пошло и откровенно, и так ужасно, что он наблюдает, и он водит моими пальцами там…где все закаменело, стало до безумия чувствительно. И этот взгляд то на мое лицо, то туда, между моих ног, то снова на лицо, и я слышу, как он сдавленно стонет, и мне так отвратительно уже хочется, чтобы он не прекращал и не останавливался. Как будто мне знакома эта ласка…как будто это правильно и естественно, что он касается меня вот так.

Я сошла с ума. Мне трудно дышать, и все мое тело превращается в оголенный нерв. Мои соски кажутся мне острыми, как иглы, а клитор твердым и разрывающе тугим. Если сейчас убрать пальцы, я разрыдаюсь. Но он не убирал руку, а скользил подушечками то вверх, то вниз, то окунал их внутрь моего тела, где стало очень мокро. Все быстрее и быстрее, потирая мою плоть, заставляя запрокинуть голову и закатить глаза. Его ритм сводит с ума, лишает контроля, и я уже слышу свои собственные стоны.

— Нравится? — хрипло шепчет над моим ухом и осторожно сжимает узелок моими двумя пальцами, перекатывая и сдавливая. — Хорошо? Тебе хорошо, птичка?

— Да! — выдохом, изогнувшись и забившись в оргазме. Настолько все остро, настолько покалывает там между ног, печет адски приятной болью, запредельно невыносимым кайфом. Я слышу свой собственный крик и его бешеный рык, а потом я уже кричу от ужаса, потому что его огромный кулак врезается в кровать возле моей головы снова, и снова, и снова.

Прерывая мои спазмы удовольствия, которые напугали своей мощью и тут же стихли под волной панического страха.

— Шлюхааа! Ты — не она. Не она. Ты…ты — шалава! Сукааа! Убьююююю! Убью….не онаааа….не онаааа!"

"Но бьет не меня…бьет подушки, спинку кровати, матрас. А я всхлипываю и плачу от жути….от лютого ужаса и понимания, что если бы этот кулак врезался в мою голову, то от нее осталась бы каша.