Отвергнутый наследник

– Начало мне уже не нравится.

– Мне – тоже, но я постаралась забыть об этом. Тогда мне казалось, что отец не сделал ничего плохого. Он был помощником прокурора и терпеть не мог преступников, связанных с наркотиками. Называл их отбросами, которые вредят обществу, и говорил, что все проблемы в нашей стране: убийства, семейное насилие, воровство – все это происходит именно из-за наркотиков. По его мнению, почти все преступления так или иначе связаны с ними.

– Ясно. Значит, ты не придала этому значения.

– Да, и все, казалось, шло хорошо, но… это не давало мне покоя.

Я удивленно поднимаю брови.

– И все они приходили к вам в дом?

По-моему, это чертовски рискованно.

– Нет. Обычно он встречался с ними в каком-нибудь людном месте. Визиты в наш дом были большой редкостью, и, думаю, именно поэтому он так разозлился на ту женщину. Не знаю, сколько именно дел он «уладил», но там было так много писем, Истон! Правда, очень много! – От досады Хартли закусывает нижнюю губу.

– Ты потребовала объяснений?

– Нет. Вместо этого я пошла к Паркер.

– Паркер знала, чем занимался твой отец?

– Понятия не имею.

Я думаю, она все прекрасно понимает, только не хочет в это поверить. Я жду продолжения, но Хартли молчит. Наклонившись, она поднимает несколько камешков и бросает их в океан. Я тоже бросаю камешки, и где-то минуту мне удается сдерживаться. Но потом я все-таки задаю вопрос, который не давал мне покоя еще с нашей первой встречи.

– Как ты сломала запястье?

Мой вопрос пугает ее. Она выпускает из руки камешек, и он с плеском падает в воду.

– Хартли, – не отступаю я, – как ты сломала запястье?

– Откуда ты знаешь, что я его ломала?

– У тебя там хирургический шрам.

– А, это. – Хартли потирает этот самый шрам. После короткой паузы она тяжело выдыхает. – После нашего с сестрой разговора прошло несколько месяцев, когда папа объявил, что собирается баллотироваться на пост мэра.