Отвергнутый наследник

– Ты выглядишь так, словно напилась или как будто тебя переехал грузовик. – Я протягиваю ей руку, чтобы было на что опереться.

К моему удивлению, она принимает ее.

– Грузовик. Точно, меня переехал грузовик.

– Поехали покатаемся. – Не давая ей времени на раздумья, я усаживаю ее на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень безопасности.

– Есть особые пожелания? – спрашиваю я, усевшись за руль.

– Нет, мне все равно. Просто увези меня отсюда. – С меланхоличным выражением лица Хартли прислоняется головой к окну и закрывает глаза.

– Не вопрос! – Я стараюсь вести себя непринужденно. Как будто меня не выворачивает наизнанку. Ненавижу. Ненавижу это чувство. И мне тяжело видеть Хартли в таком состоянии.

Я не задаю ей вопросов, она молчит, и мы едем в полной тишине. Забавно, что тишина может быть оглушающей. Как там она говорила? Только в тишине можно услышать биение сердца. А еще можно услышать, как оно разбивается. Воздух внутри пикапа становится тяжелым и удушающим.

Мы подъезжаем к старому причалу, расположенному недалеко от пирса.

Поэтому я и не глушу двигатель. Чтобы не слышать. Хартли сидит рядом и смотрит в окно. Интересно, она что-нибудь видит сквозь эту пелену слез?

Я делаю попытку поднять ей настроение.

– Папа рассказывал, что в семидесятых это было самое крутое место в городе. А я как-то ответил ему, что даже представить себе не мог, что в их средневековье у них были яхты.

Хартли слабо улыбается.

– Пойдем, погуляем у воды.

Я помогаю ей выбраться из пикапа. Теперь причал в ужасном состоянии. Обшивка из кедрового дерева посерела от песка и морской соли. Над водой возвышается только пара мостков. Остальные осели в воду или сломались.

Утро сегодня пасмурное, под стать нашему настроению. Хартли выглядит совершенно разбитой. Меня тошнит. Мы словно двое выживших после взрыва, которые бродят в оцепенении.

Я беру Хартли за руку. Она тут же смотрит на наши переплетенные пальцы с подозрением.

– Почему ты не в школе?

– Потому что я волновался за тебя.

Потому что хочу, чтобы ты простила меня.

И Хартли, как всегда, видит меня насквозь.

– Ты хотел сказать: волновался, злюсь ли я на тебя.

Я глубоко вздыхаю.

Кажется, она снова права.

– Ты был рядом с моим домом. Видел моего отца?

– Да, – признаюсь я.