Отрада каменного сердца

Взглянула на себя в зеркало, заправила бежевую рубашку в просторные джинсы, талия которых была завышена, и перекинула ремешок сумочки через свое плечо. Уже у выхода в коридор сунула ноги в туфли на небольшом каблуке и быстро спустилась по лестнице.

Кирилл действительно отвез ее на квартиру, Отраде было просто необходимо забрать свою машину и еще кое-какие вещи, вчераони не влезли в чемодан. Или например, ноутбук, про который она совсем забыла в спешке.

Загрузив все свое добро в машину, девушка сняла машину с ручника и медленно выехала со двора, направляясь в сторону дома Азарина.

Ее удивляло то, насколько ей неловко рядом с ним и насколько легко ей жить в его доме. Там она не чувствует себя кем-то лишним…

Все время, что она петляла по городу, тонированный внедорожник Кирилла следовал за ней. Он так же остановился у небольшой сувенирной лавки, рядом с которой девушка вспомнила об Азаринском дне рождения и, загоревшись идеей, направилась туда.

Азарин облокотился на спинку кресла, сжимая его ручки пальцами.

Паршивое настроение с самого утра, и так каждый год. Было бы странно чему-то радоваться в подобный день, по крайней мере, он не мог. Не мог отмечать очередной год, который прибавился к цифре в его паспорте, помня о событиях двадцатипятилетней давности. Тот день слишком отчетливо отложился в его памяти, почти детально, мучало. Даже самые дорогие и именитые психологи не смогли вытащить всю эту дрянь из его головы, он продолжал помнить и слишком остро реагировать.

Но, наверное, иначе быть и не могло.

А как иначе? Когда ты, будто в раскадровке, видишь мучения своей матери от рук собственного отца?

Ему было восемь. Он пришел из школы чуть раньше, радовался дню рождения, воодушевленно представляя то, как вечером они пойдут на аттракционы. Тогда он был счастлив, искренне, по-детски.

Родители тоже оказались дома, они громко ругались и не слышали его прихода."

"Сергей прокрался в гостиную как мышка, это была самая ближайшая комната к спальне матери и отца, он хотел послушать, что там творится, уже давно и сам догадывался о том, что у них не все в порядке.

Чем старше он становился, тем больше замечал, как часто плачет мама, как она замазывает лицо и вечно ссылается на крутые ступеньки в подъезде.

Будучи мальчишкой, он, не медля и минуты, приставил граненый стакан к стене, приложившись к нему ухом. Крики нарастали, а после шаги вдруг перенеслись в прихожую. Испугавшись, что они придут в комнату и застанут его за подслушиванием, он спрятался в шифоньер.