Отрада каменного сердца

Дрожащими пальцами сдвинула круглую пластинку с глазка и посмотрела на лестничную клетку.

– Ему-то чего? – отступила и открыла дверь.

– Нормально у тебя все?

– Более чем, – сложила руки на груди, смотря на Романа.

– Вот, – мужчина протянул конверт.

– Что это?

– Выплата по увольнению.

– Что?

– Ты уволена. Азарин отдал такой приказ.

– Когда?

– А есть разница? – Рома улыбнулся, нагло так, мерзко, а после всунул в руку Отрады конверт. – Хорошего дня.

Алёна моргнула и опустила глаза к своей сжатой ладони.

– Отдал?

– Как ты и просил.

– Хорошо, – Азарин обогнул свой стол и замер у окна, убирая руки в карманы брюк.

– Вопрос можно? – Рома, сидящий на стуле, вытянул ноги.

– Давай.

– Что за перемены? То ты в приказном порядке говоришь ей оставаться, а теперь вышвыриваешь?

–  Она некомпетентна и глупа. Видел бы ты выражение ее лица на переговорах… Она явно не осознавала, где находится.

– Растерялась девчонка. Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Я? – Азарин прищурился.

– Ты. Я слышу о ней за эти дни чаще, чем о ком-либо. Она, конечно, может быть, дура, но ты слишком много об этом говоришь. Понравилась?

Сергей хмуро посмотрел на начальника охраны:

– Ты прав, я принял верное решение об ее увольнении.

– Значит, понравилась. Рубите с плеча, Сергей Алексеевич.

Азарин сел в свое кресло, переложил ручку с одного края стола на другой и сцепил пальцы в замок.

– Мне кажется, твое отношение к ней мешает тебе работать.

– Тебе кажется.

– Да ради бога, в общем, я к Токману, он просил пять дней.

– Хорошо. Держи меня в курсе дел.

– Само собой.

Роман вышел, а Азарин слишком внимательно посмотрел ему вслед. Ему не понравились Ромины рассуждения, отчасти они были верны. Он решил избавиться от нее сразу, как только в его голове начали появляться мысли, никак не связывающие ее и работу.

Наверное, в глубине души она ему действительно нравилась, по крайней мере, он сам заметил то, как на нее реагирует.

Он полночи пролежал в номере, обдумывая, что делать с Отрадой дальше, продолжать в том же духе глупо.