Отрада каменного сердца

Правда рада, ты меня не слушай, я же все это не со зла говорю, просто никак не могу свыкнуться, что ты взрослая, что можешь сама решать, как тебе жить. Сергей – хороший человек, это видно. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы, не так, как я с твоим отцом, а по-настоящему.

– Мама, – Отрада нырнула в женские объятия, шмыгая носом.

– Не плачь, моя девочка. Сегодня такой день, ты должна радоваться.

– Спасибо тебе. Мне это было очень нужно.

Алёна расцвела на глазах, блестящие слезы быстро высохли, и дышать вмиг стало легче.

– Ну иди. Иди.

Женщина коснулась плеча дочки, и та шагнула к будущему мужу. Когда они уходили, Сергей обернулся к теще, еле заметно ухмыльнувшись, давая тем самым понять, что она все сделала правильно. Ему не понравилась поездка в ту дыру и реакции Алёнкиной матери тоже. Отрада вернулась домой слишком расстроенной, а он жутко не любил, когда она грустила, особенно если это было связано с конкретным человеком. Поэтому два дня назад он повторил визит к теще, но уже лично. Хотел поговорить начистоту, и, к его удивлению, женщина схватывала все на лету.

Но сейчас его насторожила ее искренность и забота, стало даже интересно – правда или же притворство?  Рената Валентиновна любила удивлять.

– Ты знаешь, я боюсь уронить кольцо.

Алёна сказала это, когда они почти подошли к арке. Да-да, Алиска убедила Отраду заказать эту обвитую цветами штуку.

– Почему?

– Плохая примета.

– Я не верю в приметы.

Они шли медленно, собирая на себе взгляды гостей, сидящих в несколько рядов, по обе стороны от идущих молодоженов.

Регистратор очень долго говорила речь, которую Алёна уже слышала в качестве невесты. Но тогда все было иначе, сердце не выпрыгивало из груди от одного только взгляда на человека, которого любишь. Наверное, Алёна лишь сейчас, здесь, в момент своей свадьбы, осознавала, что они никогда не говорили о любви. Сходили друг по другу с ума, но так сторонились этого «люблю».

Когда им предложили обменяться кольцами, ее дрожащие пальцы чуть не воплотили примету в жизнь, но Азарин оперативно обхватил Алёнину руку своей, не позволяя этому произойти.

Девушка поджала губы, выдохнула и с энтузиазмом надела на Сережин палец широкое золотое колечко. Он проделал то же самое с ней и, притянув к себе, впился в накрашенные пыльно-розовой помадой губы. Кажется, за этим поцелуем прошла вечность, где-то на заднем плане раздавались аплодисменты, но они абстрагировались, сейчас они оба были в своем уединенном, оторванном от всех мире.