Отрада

Махнула рукой: мол, добро, и побежала убирать в избу высушенные травы. В горнице походя заглянула в сундук с приданым, который принес в избу старший сын дядьки Избора. Подержала в ладони два очелья – все нехитрые ее сокровища – и выбрала одно из них, с нитками нарядных бусин, спускавшихся по вискам. Его ей привез с ярмарки еще батюшка, пока был жив.

Стояна схватила ее за руку, стоило Отраде выйти за забор, и увлекла за собой вниз с холма. Они бежали, утопая в высокой траве, подобрав подолы, и заливисто над чем-то хохотали, освещаемые со спины медовыми лучами медленно заходившего солнца.

Завидев Забаву с подружками, Отрада сперва насторожилась, подспудно ожидая подвоха от гордой внучки старосты. Но такие вечера, как сегодняшний, когда после полевых работ оставались силы на игрища, летом случались крайне, крайне редко – их по пальцам можно было пересчитать. А вскоре, как и сказала Стояна, пора будет убирать лен, и там девки до Осенин и вовсе спину не разогнут.

Держась за руки, парни и девушки пробегали сквозь строй сцепленных ладоней, поднятых вверх, под шутки, громкие выкрики и смех. Сперва Отрада вставала в пару со Стояной, но после подружку увел молодец, а ее саму все чаще и чаще хватал за ладонь кудрявый Земовит. Ей было и весело, и самую малость совестно.

— Постой, постой, — взмолилась она после того, как в очередной раз промчались они сквозь ручей. — Дай отдышаться.

Она наклонилась и уперлась ладонями в бедра, жадно хватая воздух. Позади продолжала литься развеселая, быстрая песня, смешки и вскрики разносились над гладью воды далеко-далеко в обе стороны по реке.

— Умаялась, Радка? — подле нее, уперев руки в бока, остановилась подружка.

— Запыхалась, — отдышавшись, Отрада распрямилась и тряхнула тугой косой.

— А ну пойдемте русалок искать! — крикнул кто-то в толпе, и все разом загомонили.

— Вот дурные, — пригладив льняные кудри, Земовит покачал головой и поглядел на раскрасневшуюся Отраду. — Утопнут, потом майся с ними.