Опасная красота. Поцелуи Иуды

Оно и к лучшему — пусть меня накроют обратно и увезут отсюда подальше! Но куда там — вышколенный слуга, который и прикатил сюда подарочек, легко поднял меня на руки и вытащил из торта, поставив на всеобщее обозрение, как куклу.

Как и учила мистрис, я мило улыбнулись и сделала книксен, а затем, не убирая улыбки, принялась резать торт и обносить им гостей, стараясь не обращать внимания на откровенные похотливые взгляды. И как я не старалась поменьше нагибаться, проклятущая юбка все равно задиралась практически до самых моих трусиков, которые тоже были в образ — панталоны с кружавчиками.

Последним свой самый большой и самый красивый кусок торта с огромной клубничиной, напоминающей кусок окровавленного мяса, получил, разумеется, именинник, а я получила возможность разглядеть его поближе и ужаснулась."

"Это был мужчина лет тридцати восьми с сальными волосами и жирной сероватой кожей лица. Мясистые губы его с каким-то беловатым налётом напоминали перебродившие вишни, длинный нос, кажется, был заложен, а широко расставленные черные глаза неотступно меня разглядывали, как будто подмечая в моем облике каждую, даже самую мельчайшую деталь.

И несмотря на то, что одет он был в парадный фрак, впечатление мужчина производил откровенно отталкивающее.

— Как тебя зовут, прелесть? — с придыханием спросил Касимиро.

Похоже, у него действительно был насморк, так как говорил господин Игнацио сильно в нос.

— Ника, — смиренно ответила я, глядя куда угодно, но только не на него.

При мысли о том, что мне нужно будет не просто заняться сексом с этим человеком, который оттолкнул меня с первого же взгляда, но и постараться привлечь его, быть для него интересной, мне становилось дурно.

Так дурно, что я даже не заметила, каким образом гости покинули комнату и я осталась с Игнацио Касимиро один на один. Очевидно, меня показали им, потому что именинник хотел похвалиться новенькой игрушкой…

А впрочем неважно, уже неважно, потому что Игнацио Касимиро усадил меня на свои костлявые колени и спросил:

— Хочешь сладкого, Ника?

Святые небеса, нет, я не хочу! Ни сладкого, ни того, что последует за ним! Я думала, что у меня получится, а я не могу, не могу!

Но он хотел, чтобы я ответила «да», поэтому я ответила «да».

Положив потную ладонь на мое колено, мужчина взял на серебряную ложку желтоватый крем с торта, который я ему поднесла, и протянул к моим плотно сомкнутым губам.