Опасная красота. Поцелуи Иуды

 — Наша бедная Никки, может быть, специально наряжалась для тебя, а ты даже оценить не соизволишь?

— Не соизволю, — даже с какой-то брезгливостью покачал головой Энглер, не сводя глаз с Фели. — Я лучше сегодня буду любоваться на тебя!

На моих глазах девушка, которую я считала подругой, заигрывала и флиртовала с парнем, который мне нравился, и которому я хотела признаться в любви, а мне…

Мне было все равно. Что, похоже, всерьез сбивало Фелицию с толку. Кажется, она ждала от меня волнения, подступающих к глазам слез, трясущихся рук, и отсутствие всего этого заставляло ее с удвоенной силой взяться за Итана.

Который, похоже, уже просто таял от ее чар.

Откусив от муссового пирожного, я положила его обратно на поднос. И хотя вкус медового бисквита, ванильного мусса, кисловатого брусничного конфи и зеркальной глазури был потрясающим, мне кусок не лез в горло.

Бокал шампанского взяла только лишь затем, чтобы ощутить холод запотевшего стекла.

— Не понравилось? А на мой взгляд, очень даже неплохо.

Как и положено, букет раскрывается слой за слоем. Сквозь аромат жареного миндаля постепенно пробиваются яркие грейпфрутовые ноты, подчеркнутые сладостью ревеня и пикантностью специй. Первоначальная энергия букета переходит в богатую, сочную роскошь, а затем происходит последняя вспышка вкуса. Она трепещет и замирает в послевкусии оттенками сахарного клена и лакрицы. Не свежая артериальная кровь сосуда, конечно, но что-то в этом есть…

Словно во сне я вижу перед собой самого светлейшего князя Константина Леоне с шампанским в холеных пальцах.

Наши бокалы, издав слабый хрустальный звук, соприкасаются, и я делаю глоток.

Вспышка вкуса — все, как он сказал. И яркие голубые глаза князя.

Он красив, как бог. Значительно красивее Коула Тернера.

А, может быть, порочнее? Он просто раздевает меня глазами, совсем как Кастор Трой…

— Ваш брат не одобряет алкоголь, — это как будто говорю не я — абсолютно чужой девичий голос, хрипловатый, мелодичный.

На мгновение Константин Леоне удивленно приподнимает бровь, а я поздравляю себя с тем, что вот так запросто проболталась о том, что, очевидно, известно немногим. Впрочем, я — явно не та, кто сможет вывести его из равновесия.

— Живую кровь он тоже не одобряет, — ослепительно и жутко улыбается Леоне. — Мой брат в принципе довольно скучный тип. Даже удивительно, что его мнение вас так волнует…

— Моника, — называю себя, заканчивая фразу князя.