Опасная красота. Поцелуи Иуды

Ну, Никки, ну ты чего, с Луны свалилась? Сегодня же наш бывший комиссар Дрезднер устраивает торжественный прием для всего личного состава в честь своего ухода на пенсию! Хочет со всеми попрощаться и все такое, или что там обычно делают в таких случаях… Вот я и хочу пойти в этих брючках, пусть Кастор Трой полюбуется, главное, чтобы Тернер не придрался! А то мне уже успели напеть, он чего-то прям зверствует в последнее время. Злится, что не накрыл тот бордель в Амнтоне, наверное.

— Как прием? Вроде бы времени уже довольно много прошло с ухода Дрезднера…

— Ну, я откуда знаю? Может, денег у него банально не было, или еще что? Погоди, а я что, тебе не говорила? Божечки, Никки, моя бедная Никки, я напрочь забыла! Мне еще две недели назад сказала Амалия, и велела тебе передать! Кеньяр-Латур, 46В, сегодня в восемь! Вот я балда!

Фелиция весело рассмеялась, хлопнув себя по лбу, а я нахмурилась.

Мне ведь не обязательно идти, правда же…

— Слу-у-у-ушай, Ник, у меня идея! — Фелиция аж подпрыгнула перед зеркалом, после чего на эмоциях подскочила ко мне и схватила за руки.

А ведь она права… В неформальной обстановке проще подойти к интересующему мужчине…

Гораздо проще.

Но только не если этот мужчина — фанатичный кардинал, только сегодня наложивший жестокую епитимью на мужчину за разврат.

Гладя шелковистую шерстку кошки, я размышляла об этом всерьез, и тут до меня дошло, что я совершенно не думаю об Итане Энглере.

Которого так любила. Которому посвящала стихи.

Более того, я в этот момент абсолютно не думала о Касторе Трое, который держал в руках ниточки, позволяющие управлять мной.

Только о Коуле Тернере. Только о его холодных, холодных глазах.

— Интересная идея! — я улыбнулась Фелиции. — А как бы мы могли меня принарядить?

Возможно, я действительно ничего не понимала в моде, но из трех своих старых платьев, что принесла Фели на выбор, мне не понравилось ни одно.

Первое — трикотажное, какой-то непонятной зебрино-геометрической расцветки, а повернувшись к зеркалу спиной, я и вовсе увидела прямо у себя на попе какую-то черную дыру — так вот неудачно лег принт.

Второе — белое, с огромным воротом, украшенным пушистыми перьями, как будто я знатно поживилась оперением какого-нибудь несчастного лебедя.