Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Ага, — как ни в чем не бывало, кивнула Кароль, подливая кипяточку в мою красивую фарфоровую чашку — судя по всему, какую-то антикварную. — И учит, как их правильно носить! А что ты думала, мы тут таксу за ночь обсуждаем или размеры фаллоимитаторов?

Услышав последнее слово, я покраснела, как июньская заря. Интересно, когда-нибудь я разучусь краснеть?

— Но как же… Вот если я не…

Краснеть и заикаться!

Моника, небеса, возьми себя в руки! Ты и так здесь. И не так уж здесь и страшно — наоборот, интересно…

— Если у меня… ни разу не было и я не знаю, как это вообще происходит, — все-таки более-менее четко выразила свою мысль я.

 — Я же бы… быть умелой…

— Быть неумелой, Никки, это тоже импринт, — наставительно сказала рыжая.

Словечко было смутно-знакомым по одному из курсов в Социальном училище.

— Вы тут еще и психологию изучаете? — наверное, шире, чем сейчас, у меня глаза распахнуться не могли.

— И философию, и искусствоведение, и биологию, и много чего еще! Мистрис обожает повторять, что золотое правило любой куртизанки — чем больше танцев вокруг ее постели, тем меньше хлопот вокруг его кошелька!

— Танцы вокруг постели?

— Чтобы он продлевал тебя, понимаешь? Не просто зашли, потрахались, вышли — это он и в Пеитоне получить может.

Мужчине должно быть с тобой интересно. Но для этого тебе нужно уметь поддержать разговор, обладать тонким умом, чувством юмора и звериным чутьем. Да ты не переживай, это все в тебе есть, раз мистрис тебя прямо из полиции, как морковку из грядки, вытащила — не побоялась! Значит, игра стоит свеч! Она возлагает на тебя большие надежды…

— Не знаю, смогу ли…

— А раз сомневаешься, чего тогда пришла? — без неприязни спросила Кароль, и ободряюще прикоснулась к моему плечу.

 — Тебе понравится… чувствовать их зависимость. Мистрис сказала, тебе есть за что оторваться.

И хотя формулировка была довольно грубой, в главном рыжая была права — да, мне было за что оторваться."

"Я, взрослая, должна была оторваться за Миссис Флюгер, потерянную, уверенную в своей непривлекательности девочку, которая на выпускном так отчаянно жаждала, чтобы хоть какой-нибудь парень соизволил пригласить ее на танец.

— А тебе это нравится?

Вопрос был не в моем стиле — мягкая, корректная Моника Калдер никогда бы не спросила вот так, в лоб.

— Мне? Нравится ли мне быть дивой полусвета? О! — девушка улыбнулась, и было что-то в этой улыбке, что-то, чего я пока понять не могла. — Догадайся-ка сама! Моя фамилия Трудел.