Она - новенькая

— Да я чуть инфаркт не отхватил! Ты понимаешь, что часть денежных оборотов идут по нелегальным каналам?! Что если они просто копнут из принципа мы останемся нищими, и я сяду! Ты же уже должен соображать!

— Маруську напугали?

— Слава Богу, этот драный телефон они нашли раньше, чем добрались до ее комнаты! Ты что творишь вообще?!

— Не, пап… Это ты творишь. Если мы боимся, что кто-то копнет и ты сядешь, а у нас отберут все, то творишь ты! А я всего лишь с девчонкой покатался.

— Ты меня учить будешь?! — разъяряется отец.

Шлепаю рядом с ключами кредиткой.

— Других аргументов нет?

— Есть и другие Максим. Еще раз организуешь мне проблемы с этой девкой, вылетишь из «Швейцарии» и поедешь в военнизированный спортивный интернат, в Крым.

— Иди нахрен, никуда я не поеду!

— Пошел вон!

Вылетаю из кабинета. На кухне из крана наливаю в стакан воду. Мама откладывает телефон в сторону.

— Макс…

— Ну ты еще давай, включись в воспитательный процесс.

— Макс! Не смей со мной так разговаривать.

Выдерживает паузу.

— Посмотри…

Разворачивает телефон экраном ко мне. Вглядываюсь.

— Что это?

— Мэрс серии R231. Кабриолет с прозрачной панорамной крышей, уникальный стайлинг… Мультиконтур…

Вау, какой!

— Ну крутой и что?

— Тебе скоро восемнадцать, мы с папой думаем про подарок. Как тебе?

Поджимаю губы. Да это мечта идиота, просто! Но скакать от радости не спешу.

— Вижу, что нравится. В общем, Максимка… Ты не расстраиваешь нас, а мы — тебя. Мы поняли друг друга?

Молча отворачиваюсь.

Но тачка, конечно, нереальная. Это нечестно!

— Еще раз принесешь в дом какую-нибудь гадость, вместо тачки на восемнадцатилетие получишь велосипед. Это касается не только девок, но и слаймов.

— Яна — не девка!

Ухожу к себе, расстроенно падая лицом в подушку.

Телефон Мышки недоступен. В школу, говорят, не вернулась. Тоже, наверное, отхватила.

Слышу топот ног. Маруська запрыгивает на спину.

— Максимус!

— Привет… — бубню я в подушку.

— Покатай меня.

— Нет.

— Папа наругал?

Перекатываюсь, медленно заваливая ее на бок. Присаживаюсь.

— Эй! А где волосы твои?! — взъерошиваю короткие неровные кудряшки.

Вздыхает.

— Я уснула со слаймом. Он весь запутался в волосах. Побоялась, что мама тебя наругает и обстригла. А мама все равно тебя ругала. Говорила — «гаденыш». И всю коробку выкинула. А папа говорил — «бестолочь». А я плакала…

— Прости! — закатываю я глаза.

Так себе была идея.