Она - новенькая

Однокурсник мой бывший. Каширский.

— Я своей дочери сам помогу, — психует отец. — Ей твои однокурсники не нужны, ясно?!

Сработало!

Дверь машины за моей спиной хлопает. Отец бьет по газам, делает резкий разворот и уезжает.

— Всегда дико ревновал к Каширскому, — хмыкает мама, глядя ему вслед. — Стоит только заикнуться… Ничего не меняется.

Папа он такой, да.

— Фотка-то есть мальчика твоего? — с энтузиазмом.

— Есть!

— Хвастайся!..

Глава 35. Ближе к душе

МАКСПеред глазами черные и желтые точки от невыносимой боли в плече.

— Больно! — хриплю я.

— Место здесь такое, пацан. Всем больно!

Щекоча немеющую кожу, из носа льется кровь.

— Товарищ майор! — неожиданно гавкает один, замирая.

Перед моими глазами две пары начищенных до блеска ботинок.

— Это кто у тебя?

— Шагалов, товарищ майор.

— Куда ты его?

— В изолятор.

— Нахрена? — вздох.

— Он трех задержанных мне уработал, засранец, — возмущенно.

— Ты это… Руку отпусти ему.

Знакомый голос владельца второй пары ботинок приводит меня в чувства. Отец Янкин?!

— Сломаешь, я тебе потом тоже сломаю.

Неловкая пауза.

— Полковник Лемешев, — представляется он. — ОБЭП. Отпусти.

— Товарищ полковник, так, неадекватный он…

— Дай сюда! — с досадой и пренебрежением.

Отпихивает от меня того, который держит руку. Наручники на запястьях звякают.

— Шагалов, — тихо выругивается Иван Васильевич, разглядывая меня. — Нахрена с заключенными в драку полез?

— Они первые… — сплевываю кровь, — начали.

— «Первые»… — передразнивает меня. — Будешь теперь ногами только по приказу махать, дурак. Что с руками?

Показываю.

— Мать твою… — цокая, качает головой. — Силушки Бог дал, а мозгов нет. Что за беспредел, майор, в твоем СИЗО? Школьника зэки прессуют!

— Так кто кого прессует, то, полковник?

— Ладно… Мой это боец, из личного состава.

— Да ты чего, Иван? — машет рукой ментам этот майор, чтобы ушли. — Как я тебе его отдам?

— Он на службе. У них свой карцер и свой трибунал.

Нихрена не соображая перевожу взгляд на отца Янки.

— Какой слу?… — мямлю я.

— Иди умывайся, рядовой! — перебивая, толкает меня к туалету.

Смываю с лица кровь. Многострадальные костяшки посинели и отекли.