Охота на царя

После этого обер-полицмейстер потерял сознание. Капитан Кох не получил ни царапины.

В три с половиной часа пополудни в своем кабинете в Зимнем дворце, в окружении членов императорской фамилии, врачей и министров Адлерберга и Лорис-Меликова, император Александр Второй скончался.

* * *20 июля 1881 года Александр Третий приехал в Нижний Новгород на торжественное освящение собора Александра Невского. В ряду чинов полиции, представляющихся государю, стояли Каргер, за ним – Благово и Лыков. Статский советник, в станиславской ленте, весь желтый (после сотрясения мозга, полученного в феврале, у него теперь постоянно болела голова), задумчиво наблюдал за новым государем.

Высокая, но уже грузная фигура, властное лицо, кулаки не меньше, чем у Лыкова. Новая политика нового императора впечатляла: Лорис, Адлерберг, Абаза, Милютин и прочие деятели «великих реформ» – все были уже отставлены, в столице безраздельно царствовал Победоносцев. Новым министром внутренних дел два месяца как состоял граф Игнатьев – вон он приветливо машет им рукой из-за спины императора.

Дойдя до шеренги полицейских чинов, император остановился возле Лыкова. Алексей почувствовал на себе тяжелый взгляд самодержца.

– Да… помню, помню. Вы спасли батюшку зимой, за три недели до первого марта. И так и не получили за это никакой награды. Всем стало не до того… после того…

– Бог с ней, с наградой, Ваше Величество. Жалко вашего августейшего отца; не уберегли его в столице…

Государь молча пожал Алексею руку и двинулся дальше.

Прошла вся сопровождающая императора толпа, схлынули генерал-адъютанты, министры и предводители дворянства.

Лыков хотел уже возвращаться на службу, когда на него бросился с объятьями стройный мужчина в парадном кавалерийском мундире с орденами, и с костылем под мышкой:

– Алешка!

– Виктор! – ахнул титулярный советник. – Ты уже бегаешь!

– А то! Как таракан от керосина! – отвечал барон Таубе. – Я теперь, брат, являю собой редчайший медицинский феномен: не должен жить, а живу. Не должен передвигаться, а передвигаюсь.

Пуля попала в область сердца, когда оно сжалось и уменьшилось в объеме; долей секунды раньше или позже – и гроб. А вторая задела позвоночник, и мне пришлось изобрести собственную гимнастику, чтобы подняться с постели. С таким ранением всю жизнь доживают в параличе, а я к осени собираюсь выкинуть костыли на помойку. Так что, повезло. Пойдем, обмоем это радостное событие. Где тут у вас оркестрион получше?

– У Барбатенкова двадцать восемь мелодий играет.