Охота на царя

Была также повреждена коляска государя и ранены лошади экипажа Дворжицкого.

В полном присутствии духа государь вышел из коляски и подошел к пострадавшим казакам, затем направился к бомбисту, которого уже держали за руки четыре солдата. Капитан Кох стоял рядом. Дворжицкий пытался уговорить государя немедленно уехать с места покушения и апеллировал к начальник у охраны в ожидании поддержки. Тот промолчал…

Прибежали от угла матросы Восьмого экипажа и встали цепью с одной стороны Екатерининской набережной; казак и перегороди ли вторую сторон у.

Император подошел к Рысакову; его интересовало, кто бросил в него бомбу – не дворянин ли? Узнав, что бомбист – из мещан, обрадовался. Сказал, обращаясь к караулу:

– Слава Богу, я жив!

Рысаков дерзко ответил:

– Еще слава ли Богу?

Из этого ответа легко было догадаться, что рядом есть еще метальщики. Кох, в первую голову отвечающий за безопасность государя, не догадался… Император не спеша направился пешком в сторону Театрального моста. Дворжицкий безуспешно пытался уговорить его немедленно уехать во дворец.

Кох вышел за оцепление, чтобы увезти схваченного метальщика; при этом непосредственно возле государя остались лишь обер-полицмейстер и казак Мачнев, всегда сидевший на козлах царского экипажа.

Дворжицкий, в третий раз умолявший Александра уехать как можно скорее, чуть не за рукав потащил его к карете. Государь постоял, подумал, затем сказал:

– Хорошо, сейчас поедем. Только покажи мне сначала место взрыва."

"Обер-полицмейстер успел сделать лишь три шага.

Раздался новый, еще более мощный взрыв, после которого он, обожженный и получивший тридцать четыре раны, упал на землю. Это взорвалась вторая бомба, брошенная с близкого расстояния метальщиком Гриневицким, получившим от своего же снаряда смертельные ранения. Неопытные в деле охраны моряки пропустили бомбиста прямо внутрь оцепления…

Дым от взрыва не успел развеяться, когда Дворжицкий услышал слабый голос императора:

– Помоги!

Превозмогая боль, израненный обер-полицмейстер вскочил на ноги, подбежал к государю и приподнял его с земли, на которой тот полулежал, облокотившись на правую руку.

К своему ужасу Дворжицкий увидел, что обе ноги самодержца совершенно изувечены и из них фонтаном хлещет кровь. Особенно левая нога представляла собой, от колена и ниже, до почти оторванной стопы, бесформенную, раздробленную кровяную массу. У Дворжицкого хватило еще сил, при помощи приехавшего на шум взрыва великого князя Михаила Николаевича, уложить государя в свои сани.