Одри, герцогиня Йорк

Мир вокруг померк, и вот обессиленная женщина лежит на полу, а от её рук ""разбегаются"" алые ручейки.

Тишина в комнате, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием прислужницы тёмного мага, длилась недолго: на гладкой поверхности зеркала с характерным звуком появилась маленькая трещина. За ней последовала ещё одна, затем третья, и вскорости полотно покрылось десятками ветвистых, кровоточащих разломов.

— Гос-сподин? — бледными, потрескавшимися губами прошептала Аманида, но договорить не успела, со стороны темницы Сурейха послышался низкий, рокочущий сильно вибрирующий звук, который с каждой секундой становился всё интенсивнее, в итоге став настолько пронзительным, что королева потянулась руками закрыть уши.

И не успела.

Стекло вдруг втянулось внутрь, затем, будто спустили тетиву, стремительно выгнулось, чтобы взорваться сотнями мелких осколков!..

Ахнув, Её Величество заслонилась от летящих в её сторону смертельных лезвий. Но это не спасло её от ужасающей участи: кожу разрезало на лоскуты, раны страшной глубины покрыли тело находившейся в прострации королевы.

— Всевыш-ний, — с трудом разомкнулись её губы, — пощади не меня… сына моего, мои грехи лишь мне одной принадлежат…, — она радовалась, что Хозяин уже дал слово пощадить и сберечь Карла, потому может спокойно отправиться на перерождение.

— Не спеши уходить, — насмешливо раздалось откуда-то сбоку.

Её Величество почувствовала, как лютый холод сковал её ноги, и, зверем вгрызаясь в кости, стал подниматься всё выше, стремясь коснуться сердца, поглотить разум. Она кричала? Да, вероятно. Она молила пощадить и избавить от мук? Да, однозначно.

Пытка закончилась, когда Аманида думала, что отныне это её удел: страдать вечность за вечностью, умирать и вновь возрождаться, чтобы терзания продолжились…

Боль исчезла внезапно.

В распахнутое окно с куда-то подевавшимися ставнями лился лунный серебристый свет. Задувал ночной прохладный ветер с отчётливым запахом недавно прошедшего дождя.

— Вставай. Пора в дорогу.