Одри, герцогиня Йорк

Но молодой правитель не дал эмоциям прорваться наружу привычной маски холодного высокомерия, хотя по проницательному взору чёрных глаз понял: Ульрих заметил всё, что нужно.

— Позвольте нам преподнести вам дары, — продолжил Карл, стоило Ликону вернуться на трон. Одри тоже села, а принц Бернар немного отступил в тень.

— Буду рад принять любой ваш дар, мой друг, — вежливо улыбнулся хозяин замка.

Карл привёз несколько рулонов отменной ткани для леди Йорк, а Ликону кинжал, инкрустированный камнями. Подношения не вызвали особого энтузиазма на лицах присутствующих-местных.

Впрочем, условности были соблюдены, а что там думают остальные не-его-подданные — дело десятое.

— Леди Одри, надеюсь увидеть вас в платье, пошитом из этого прекрасного изумрудного бархата! — учтиво улыбнулся Карл. Его слуга степенно подошёл к возвышению, на котором сидели Ульрих с Одри, и с поклоном положил на верхнюю ступень увесистый рулон действительно невероятного даже на вид материала.

— Благодарю, Ваше Величество, — вежливо кивнула девушка.

Голос её был спокоен, не дрожал, взор прямой и уверенный, ни капельки страха или так привычного Карлу обожания. Ни намёка на флирт и многозначительное приглашение. В её янтарно-карих глазах плясало лишь любопытство и…. едва сдерживаемый смех? Не по возрасту такая гамма чувств. Молодой монарх видел юное симпатичное личико, но чувствовал, что за прекрасной внешностью скрывается кто-то… опасный? Равный? — Сошьём и отравлю вам портрет. Всё ради того, чтобы не утруждать вас частыми визитами в мой Друидор.

— И правда, кататься сюда, занимает прорву времени. Потому вы меня просто осчастливите, прислав своё изображение. Готов выделить вам придворного художника, он изобразит в выгодном свете кого угодно.

В том числе и дочь опальной герцогини.

— У меня своих умельцев хватает. Думаю, вы уже успели оценить размах их мысли и силу таланта, — отзеркалила вежливо герцогиня.

Упавшее на залу напряжённое молчание прервал глашатай, объявивший:

— Его Высокопреосвященство Оран Второй! С визитом вежливости!"

"Двери снова широко распахнулись, и в (без того людный) зал, набилось ещё народа.

Вмиг стало душно и шумно, хотя вроде бы придворные и вошедшие раббаты хранили молчание, лишь изредка перешёптываясь.

Оран Второй, удачно выбрав позицию, поклонился. Не сильно низко, так, слегка. Даже скорее обозначил кивок. Сразу говоря, кто тут на самом деле главный.

— Ваши Величества, Ваше Высочество. Ваша светлость.