Одна ошибка

 Симон мгновенно отследил его движение, и сразу же сосредоточился взглядом на Изабелле. А она замерла, тоже не понимая, что происходит, и силясь улыбнуться.

Чеееерт, подумалось ему, старик же плохо соображает, неизвестно, что сейчас выкинет. В следующую секунду он устыдился за свой порыв. Это было неблагородно. Однако сейчас Симон уже не казался стариком. Мужчиной. И во взгляде, направленном на Изабеллу, Норберт уловил странный огонь.

Черт! Он же отшельник, мог негативно воспринять их вторжение. Странно, раньше Симон вообще не реагировал ни на что.

Надо было как-то разрядить обстановку.

— Здравствуй, Симон, — проговорил он, выходя вперед и инстинктивно закрывая собой Изабеллу.

— Здравствуй правнук, — ответил тот и незаметно сместился, чтобы по-прежнему видеть ее.

Норберт не мог понять, что с ним творится. Поведение прадеда абсолютно не вписывалось… Тот сейчас больше походил на него самого, когда он впервые увидел Изабеллу, чем на себя обычного.

И чтоб он сдох, если Норберту нравилась реакция прадеда.

Однако он заставил себя успокоиться и приблизился к отшельнику еще на один шаг.

— Как ты здесь живешь? — вопрос был дурацкий, но это было лучше, чем просто молчать.

— Сносно, — коротко бросил тот.

Даже голос изменился, обрел металл, куда только подевались ехидные старческие нотки. Пока Норберт дивился переменам, отшельник Симон спросил:

— Кого ты прячешь за спиной, Норберт?

И этот взгляд.

Чееерррт!!!

Мгновенно взревела в груди драконья ревность. Симон пусть и старый, но тоже дракон. Неужели выживший из ума идиот среагировал на Изабеллу? Этого же не может быть! Или может? Норберт обернулся к жене, привлекая ее к себе.

— Это моя жена. Изабелла.

На самом деле просто сгреб ее в охапку, а сам пристально следил за Симоном.

У старого дракона хищно шевельнулись ноздри, втягивая воздух. Чуть прикрылись, а потом угольками вспыхнули глаза. Или, может быть, это от костра был такой странный отблеск.

Пару секунд висело напряженное молчание.

И вдруг Симон легко двинулся, совсем как молодой, подошел ближе. Даром, что он был в лохмотьях, сейчас это был мужчина и король. А Норберт все больше горел изнутри, его дракон бесился, воспринимая его как конкурента.

— Симон V Аргантарский, — отрекомендовался тот.

Учтиво поклонился, словно никогда и не был полоумным отшельником, пославшим в свое время к чертям все.