Одержимость Малиновского

Больше на себя за то, что позволила об себя ноги ему вытирать.

— Неправда, ты всегда была…

— Завязывай с воспоминаниями, я не настроена на лирический лад. — Понимаю, что грубо ответила, но я слышать не хочу ничего о прошлом, баста, достало всё это.

— Продолжишь в таком ключе со мной разговаривать, и я тебя настрою на нужный мне лад.

— Замучишься пыль глотать настраивая, — прожигая его злым взглядом, цежу. — И не смей со мной таким тоном разговаривать, ты начальник, а не мой отец. Хочешь по работе разговаривать — я вся твоя.

— Ты во всех случаях моя. — Тут я не выдержала и реально взвыла. — А насчёт прошлого согласен, нечего его ворошить, давай займёмся будущем.

Ну вот точно издевается!

— Предлагаю заняться работой, — сдержанно отвечаю.

— Хорошо. Твоя задача — достоверно играть роль моей жены, — после этих слов он коварно улыбнулся и прошёлся по мне красноречивым взглядом. — Вернее, быть ею. Тебе же Давыдов популярно объяснил, если я захочу интима, то ты не вправе отказать.

— Вань, может, хватит уже? Мы или работаем…

— Нет у тебя больше или, — резко перебил он меня, — и не можешь ты выйти из игры. Ты, котёнок, по уши в дерьме, и выбраться из этого помочь могу только я. Так что не беси меня лишний раз.

— Есть, сэр! — отрапортовала и отвернулась к окну.

— Засранка! — процедил он сквозь зубы.

— Я всё слышу…

— Знаю.

И тишина. Которая меня немного успокоила. Прикинув, я поняла, что, возможно, Ваня и прав, не туда я сунула голову. Так что лучше с ним не воевать, а попытаться наладить контакт, иначе моя психика не вынесет регулярных с ним скандалов.

— Вань, а ты давно на разведку работаешь?

— С какой целью интересуешься? — усмехнулся он и по-доброму посмотрел на меня.

— Любопытно.

— С шестнадцати лет я в этом дерьме варюсь.

— Что? С шестнадцати? Как же родители подобное допустили? — ужаснулась я, всё ещё не веря в услышанное.

— Они не знали, и пусть так и остаётся дальше.

— Ты сам захотел этим заняться? — это единственное логическое объяснение его работы там.

— Это не было моим выбором, больше ничего не скажу. Теперь ты поняла, почему я знаю чертовски хорошо эту кухню, и меня бесит, что ты добровольно сунула голову в петлю.