Одержимость Малиновского

Я готова на любые условия… — Только я хотела её нахрен послать, как дверь входная открылась, и Лютов с округлившимися глазами от столько пикантной картины вошёл в дом."

"— Вань, это что, новый способ протирать пыль на полу? Оригинально… — присвистнул он, потешаясь над Инессой.

— Нет, это новая фишка, вернуть назад работу. Ну или развести мужика на секс. Инесса, мой совет, купи вибратор и батареек побольше. — Та вновь всхлипнула. — Заканчивай спектакль, смотреть противно.

Мира бы никогда так не стала унижаться.

Она любила меня искренне, страдала от моего мнимого безразличия, но никогда не вымаливала крупицу моего внимания. А эта тварь: «Дай ещё один шанс». Это она о чём? Между нами ничего, кроме работы, не было. И уж точно она не в состоянии справиться с моими демонами, не просто так ей запрещалось бывать в моей части дома. Больная на всю голову сучка!

— Инесс, кончай расшатывать мою психику! — взмолился Лютов. — Боюсь, после увиденного у меня ни на одну бабу больше не встанет, и переметнусь я на мужиков, это, считай, потеря шикарного генофонда.

— Показывает он на себя, руками, мол, смотри, какой я классный перец.

— Над чувствами грешно смеяться, — пробурчала недовольно Инесса, поднимаясь. Я уже было хотел ей ответить, как завибрировал мой смартфон.

— Да, — отвечаю, продолжая следить за телодвижениями надоедливой бабы.

— Иван Михайлович, беда… — послышался голос моего человека, который следил за Мирой. — Девочку на глушняк… — пауза, и моё сердце останавливается.

— Я ничего не успел сделать, выскочила словно из ниоткуда. Тачка без номеров была, значит, по её душу. Нашли машину в квартале от места преступления.

Медленно перевожу взгляд на Инессу, чувствую, как в руках смартфон затрещал, ломаясь.

— Ты… — произношу не своим голосом и чувствую, как нити моего контроля рвутся одна за другой, я в шаге от падения в бездну безумия. Пусть, больше нет смысла бороться. Нет той, ради кого стоит жить. — Это твоих рук дело, сука! — уже не говорю, а рычу, как раненый зверь.

А в голове пульсирует только одна мысль: убить… убить, разорвать голыми руками эту падаль, а потом путь пристрелят, мне уже всё равно. Сашка, что-то кричит, не могу разобрать слов. Да и поздно, кровавая пелена затмила разум, я неотрывно слежу за перепуганной жертвой, готовясь нанести смертоносный удар.

Неожиданно моя голова дёрнулась, перевожу взгляд в сторону, откуда последовал удар — сразу попал в плен зелёных глаз.