Одержимость Малиновского

А потом и у тебя проснулись к нему чувства. Я переживал за него, но за тебя боялся больше. Ты же моя звёздочка, и я уже один раз чуть не потерял тебя. А тут такое… И в то же время чутьё подсказывало, что он лучше себе руку отгрызёт, чем причинит тебе боль. И всё же я надеялся, что твоя влюблённость пройдёт. Поэтому пустил через определённых людей слух, что Ваня с прислугой шашни водит и не пропускает ни одной юбки. Нет, у него, конечно, были женщины, но всё было совсем не так. Тебе было четырнадцать, когда он понял, что никто ему не нужен, кроме тебя.

С того момента не одной бабы — как держался с его-то бушующими эмоциями, до сих пор для меня загадка. Так вот, когда он сорвался и поцеловал тебя, сам пришёл ко мне. Тогда он ничего о себе не знал, а я испугался за тебя до чёртиков. Ты же ещё подростком была, а он едва мог сдерживать себя — я видел, как Ивана ломало. Ну я и вылил ему почти всю правду на голову, думал, хоть это приведёт его в чувства. А он ни в какую, люблю, говорил, готов сдерживать себя, пока ты не вырастешь. Тогда я ему другой аргумент: мол, ты детей не сможешь ей дать, неизвестно, что от тебя родится. А он, знаешь, что ответил? — спрашивает отец глухим голосом, а я ничего сказать в ответ не могла, предательский ком застрял в горле, лишь головой покачала. — Сказал, что готов стерилизовать себя, лишь бы быть с тобой. И дать тебе самой сделать выбор: хочешь ты жить с таким человеком или нет. Он бы принял любой вариант, главное, чтобы ты была счастлива. Ну тогда я добил его, сказав, что он опасен, а у тебя лишь детская влюблённость. А под конец добавил: если любишь, то докажи, сделай так, чтобы забыла, возненавидела. Дай ей шанс быть счастливой и встретить свою любовь. Видела бы ты его глаза в тот момент — из них словно ушла жизнь. Да что там, с того момента он прекратил жить, стал словно пустая оболочка. А когда тебя отталкивал, с ума сходил от боли. А потом ты финт выкинула с поступлением в Рязанское. Он чуть умом не тронулся, разнёс всю мебель в квартире, крича: «Я ничего не могу предложить, ничего!». Я никогда таким беспомощным себя не чувствовал, жалко вас, я ведь уже понял, что Иван любовь всей твоей жизни. Но и опасность, как дамоклов меч, висел над твоей головой. Я знаю, дочка, что мне нет прощения… Но я должен был тебе всё рассказать — так правильно.

Сложно описать моё состояние: горечь, боль, разочарование от того, что родной человек, которому я безгранично доверяла, поступил с нами так жестоко.