Одиночка

Через пять минут штык лопаты тихо брякнул обо что-то, и парень, разгребая землю, проворчал:

— И правда нычка. Нагличанин про кошель говорил, а тут ящик еще какой-то.

Быстро вынув из ямы все, что было туда уложено, Елисей закидал яму и, перетащив добычу в сарай, принялся ее изучать. Кошель с деньгами и вправду нашелся. В ящике, помимо него, обнаружились пара пистолетов, средства для чистки, уже отлитые пули, порох, капсюли и какие-то бумаги. Отложив оружие в сторону, Елисей развернул документы и, повернув их к фонарю, принялся читать.

Это был отчет, составленный на английском языке. Им Елисей неплохо владел еще в прошлой жизни, так что понял почти все, несмотря на устаревшие словообороты. Убедившись, что это прямое доказательство вины пойманного шпиона, парень злорадно усмехнулся и, аккуратно свернув документы, убрал их в карман. Потом, распустив завязки кошеля, парень быстро пересчитал деньги и удивленно присвистнул. В кожаном мешке было пятьсот рублей серебром.

По местным меркам, серьезные деньги. Чуть подумав, Елисей отсчитал ровно сотню монет и, пересыпав их в один из своих мешочков, приготовленных для хранения пороха, прибрал остальное.

* * *— Я не желаю с тобой разговаривать, — холодно отчеканил Митя, воинственно сверкая стеклами очков.

— Это с чего ж такая немилость? — иронично усмехнулся Елисей.

— Ты хотел пытать пленного офицера, — фыркнул студент.

— А кто тебе сказал, что он офицер? — продолжал посмеиваться парень.

— Так он сам это объявил, — ответил Митя, заметно растерявшись.

— А я тебе сейчас объявляю, что являюсь принцем китайским. И что? — снова усмехнулся Елисей. — Ты документы его видел? Или, может, бумаги какие он тебе показал?

— Э-э, нет, — смутился студент.

— Так с чего ты вдруг решил, что он дворянин и офицер? — последовал вполне логичный вопрос.

— Но ты собирался его пытать?! — снова взвыл Митя.

— Да мало ли чего я собирался, — отмахнулся Елисей. — Главное, что я вправду сделал. Ты, Митя, главного так и не понял. Это был лазутчик. Враг. Настоящий. Живой. Тот, который готов был всех нас убить, чтобы цели своей достичь. И поверь, уж он-то не станет колебаться, ежели вдруг потребуется прирезать кого.