Очень (не) обычная история

Во всем разберемся, — взгляд правоохранителя явно веселеет, он чиркает шариковой ручкой пропуск и протягивает его мне. — А виноватых накажем по всей строгости закона, — бросает взгляд на недовольную цыганку.

Я подхожу к Крыловой и поднимая ее за рукав чуть ли не за шкирку вывожу в коридор. Молча мы выходим на улицу и садимся в машину.

— Ты чем, мать твою, думала? — поворачиваюсь я к этой ходячей катастрофе. — Или тебе вообще думать нечем? Ты понимаешь, что я из-за твоей дурацкой выходки лишился денег.

— Я вас не просила, — шипит в ответ и поправляет шапку.

Я не маньяк, но сейчас мне явно хочется придушить эту… Крылову. Чтобы медленно так. С фантазией. Возможно, конечно, сначала трахнуть, а потом уже придушить.

— Да. Не просила. Но если бы не я, то ты бы сидела в вонючем обезьяннике, — рычу я, из последних сил сдерживая ярость.

— Можете высчитать эти деньги из той суммы, которую вы мне должны, — дерзит в ответ со взглядом обиженной королевы.

Нет, я скоро чокнусь с этой кареглазой аварией.

— Значит так… — я беру ее за ворот пуховика, разворачиваю к себе и вдруг тону в этой темной бездне, — это последний раз, когда я трачу свое время на ерунду, — говорю вроде как строго, а сам чувствую, как меня уносит куда-то далеко.

— Я постараюсь, — выдает она, глядя на меня с вызовом.

На несколько секунд замираю, затем отпускаю Анну и хлопаю водителя по плечу: закинь сначала меня в офис, а потом эту, — киваю в сторону девицы, — в клуб.

— Я вам не «эта» и не «та», Егор Владимирович, — она недовольно складывает руки на груди.

— Я помню, — отвечаю уже более спокойно и стараюсь даже не смотреть в ее сторону.

(История про Тима и Арину в книге «Заявление на увольнение»)

2.

Анна

Я сажусь в машину и посильнее закусываю щеки, чтобы сдержать рвущуюся изнутри дурацкую улыбку. Благодарность и счастливый трепет — это именно те эмоции, которые берут верх над моим разумом. Ему не все равно.

Да кто ему вообще дал право так себя со мной вести.

А еще он не называет меня по имени.