Оборотень

Увидев яркие печати и размашистые подписи на бланке дома ветеранов работников МВД, он немного успокоился и с готовностью поспешил показать гостям могилу Антонины Сергеевны Беспалой. Яма для нового гроба уже была вырыта. Варяг невольно усмехнулся, подивившись расторопности провинциальных гробокопателей.

Он достал из кармана план, переданный ему Беспалым, и огляделся.

Кладбище представляло собой большой пустырь с равномерно расположенными холмиками, над которыми торчали вперемежку обелиски со звездами и кресты.

Владислав тихо отдал распоряжение сопровождающим и пошел искать место, отмеченное на плане синим крестиком.

Варяг вернулся. Гроб уже опустили в яму, присыпали землей. Никто не проронил ни слова. На свеженасыпанном холме появилась открытая бутылка водки и несколько пластиковых стаканчиков.

– Пусть земля тебе будет пухом, Тимофей Егорович. Ты много нагрешил в жизни, но надеюсь, что покаянием очистил душу. – И опрокинул стаканчик в глотку. Водка горячим ручейком обожгла нутро.

Поздно вечером того же дня питерские гости вновь наведались на погост. К счастью, унылое кладбище Североуральска не охранялось, и они, никем не замеченные, проникли за ограду. Варяг уверенно шел между могил. В ночной тьме он сразу заметил покосившийся темный крест с пустой табличкой.

– Здесь! – негромко сказал он. – Давайте, пацаны, за работу.

Три лопаты с хрустом стали вгрызаться в затверделый грунт. Через полчаса под одним стальным языком что-то хрустнуло.

– Есть! – раздался возбужденный шепот.

– Отойдите все! – Варяг спрыгнул в образовавшуюся яму и, вооружившись саперной лопаткой, начал разгребать землю. Это была полуистлевшая крышка гроба. Трухлявые доски не пришлось даже поднимать – Варяг без труда раздвинул их лезвием лопатки.

– Посвети-ка! – глухо приказал он одному из пацанов. Яркий луч фонаря вырвал из тьмы пачки денег. Это были советские сторублевки. И еще – свернутая в трубочку промасленная ветошка, из которой торчал длинный стальной ключ…

– Твою мать! – сквозь зубы выругался Владислав.