Оборотень

А когда он сумел организовать общак в четырех зонах Заполярья, считавшихся некогда красными, то быстро отыскались законные, которые согласились дать ему рекомендацию на коронование. Никто даже и предположить не мог, что выбор нового законного – тонко спланированная МВД акция.

Мякиш не боялся проверок – единственный человек, знавший всю его подноготную, был Тимофей Беспалый, а в воровской среде никто ни в чем плохом не мог его заподозрить.

Тюрьму и лагерь Мякиш давно не воспринимал как наказание. Неволя для него была частью тех обязанностей, которые он взвалил на себя, надев корону законного.

Мякишу нравилось его нынешнее положение, и он тащился от него, как подросток от первой выкуренной папиросы. А если добавить к этому, что он был «слугой двух господ» – воровского закона и уголовного кодекса, то это делало его пребывание в колонии еще более пикантным, от чего сладко кружилась голова.

Ему нравилось ходить по самому краю пропасти – нечто подобное ощущает канатоходец, скользя над бездной с шестом в руках.

И все– таки Мякиш ощущал себя вором. Совсем не потому, что большую часть жизни он провел за колючей проволокой, слушая тявканье сторожевых псов.

Он знал людей, отсидевших и пятьдесят лет, но они не приблизились к блатным даже на шаг. Просто он с малолетства впитал в себя философию воров.

Именно таким ощущал себя Мякиш."

"Он считал себя отменным смотрящим: за время его правления в зоне редко случались потасовки между заключенными.