Оборотень

 – Ладно, ступай, а то сейчас локалку перекроют.

В этот день Мякиш заполучил надежного союзника, которого можно было науськивать как дворового пса на любого обидчика, и он не сомневался в том, что пес разорвет в клочья любого, стоит только произнести команду: «Фас!».

Рябину привязал к Мякишу почти животный страх, а это был один из неписаных законов уголовного мира.

Глава 34

Беспалый не лукавил, когда обещал Мякишу помочь подняться, – уже через год начальник колонии сумел раскидать всех авторитетов по другим зонам, а те немногие, что оставались у него в зоне, вдруг единодушно поддержали кандидатуру Мякиша, когда речь зашла о новом смотрящем.

На сходе в колонии вспоминались его прежние заслуги – говорили о том, что Мякиш прошел малолетку, где пользовался уважением; что за плечами у него было три ходки, а общий тюремный стаж приближался к десяти годам. Больше других поддерживал его Рябина – он без конца говорил о том, что просидел с ним всю малолетку; вспоминал случаи, когда Мякиш показывал себя настоящим пацаном, и до хрипоты готов был доказывать, что более правильного и чистого по жизни вора, чем Мишка Мягков, отыскать будет трудно.

На том и порешили: Мякиша выбрали смотрящим зоны – и это была прямехонькая дорога в положенцы, а возможно даже в законные.

Постепенно отношения Мякиша с Беспалым переросли в дружеские. Мякиш даже захаживал к нему на квартиру, где они, удалившись от обывательских глаз, попивали за разговорами холодное пиво.

Мякиш придерживался традиций правильных воров и, пробыв год-полтора на воле, возвращался опять в колонию.

Он старался быть толковым смотрящим и, пользуясь негласным покровительством Беспалого, налаживал каналы на волю, по которым в зону должен был поступать грев. В лагерях, где он чалился, всегда существовал крепкий общак, а зона считалась правильной. В среде зеков он получил репутацию справедливого смотрящего, который может не только поддержать братву, но и распутать самый сложный клубок противоречий. Мякиш никогда ни на кого не повышал голос и был неким гарантом мира и покоя в зоне. Однако он умел так насесть на мужичков, что те из кожи вон лезли, чтобы выдать повышенную норму. Мякиш поддерживал «отрицал», его стараниями в ШИЗО шел дополнительный грев, и никто даже не мог предположить, что каждый воровской сход, куда он являлся, был засвечен и через несколько дней точная стенограмма разговоров ложилась на стол Тимофею Беспалому.

Авторитет Мякиша рос и укреплялся в среде «положенцев» и законных.