Ночной гость

Дом, построенный на века, представлял собой все, о чем только мог мечтать герцог. Оттуда, где они с Тристаном стояли, Джулиан видел дом во всем его великолепии. Особняк был построен в виде гигантской буквы «Е». Обращенный на запад, главный вход представлял собой внушительное зрелище со своей массивной дверью, достаточно широкой для королевского антуража.

Сам Джулиан редко пользовался центральным входом, предпочитая менее величественные двери в задней части среднего крыла, где жили они с отцом, и где располагалось большинство спален.

Южное крыло было единоличным владением герцога. Хотя дед Джулиана много лет не покидал своих покоев и никогда не принимал гостей, он сохранял четвертую часть здания за собой и свитой своих слуг. Это был мрачный чертог, и Джулиан проводил здесь как можно меньше времени.

Третье крыло буквы «Е» занимали слуги. И хотя оно тоже было величественным, кухня ютилась на конце крыла как бедный родственник.

Построенная из дерева, кухня являлась результатом изобретения современной плиты. Не желая нарушать внешнюю архитектуру здания уродливыми печными трубами, было решено кем-то — Джулиан не знал, кем именно, — добавить к служебному крылу пристройку.

Прямо за кухней располагались конюшни. Это было очень удобно для Джулиана, он проводил в доме ровно столько времени, сколько необходимо. Ему надо было лишь выйти из конюшни и пересечь сад к семейному входу.

Когда-то здесь стоял и малый замок. Они с Мэнни часто играли в его руинах.

Он поддразнивал Мэнни, напоминая ему, что рыцари в прежние времена были в основной своей массе невежественными и недалекими людьми и, возможно, даже никогда не видели записей, не говоря уже о том, чтобы делать их своей рукой. «Заткнись, Эппи, — мягко укорял его Мэнни. — Я читаю».

В то время как Джулиан волочился за служанками и сбегал от своего наставника, чтобы сломя голову носиться верхом на лошади по поместью, Мэнни с головой уходил в подготовку к своему будущему положению герцога.

Истории и наследия было достаточно для Мэнни, достаточно для того, чтобы мириться с порками, истошными воплями и тирадами, с жизнью в постоянном страхе днем и дрожанием в своих комнатах по ночам.

Старый герцог был безумцем, только никто, кроме них, похоже, не осознавал этого.