Ночной гость

Иззи задавалась вопросом, что произойдет в тот день, когда Джулиан наконец поймет, что, сколько бы он ни подчинялся отцовской воле, маркиз не способен ответить на любовь, которой ждет его сын, сам того не осознавая.

Прогуливаясь, Иззи углубилась в безграничный лес, шагая по тропинке, которую обнаружила несколько дней назад. Красота природы в имении притягивала ее словно магнитом, а холодный дом — пугал.

Ей отвели покои, настолько пышные и обширные, что она до сих пор еще не успела их осмотреть, так, по крайней мере, ей казалось.

Комнаты были прекрасны, но напрочь лишены тепла. Сколько бы огня ни разводили слуги в каминах, он не мог согреть холодную, лишенную любви душу дома. Иззи ненавидела этот роскошный дом.

Нуждаясь в живительной гармонии природы, она проводила дни в неугомонных поисках покоя в пышной зелени августа. И находила успокоение в древних деревьях, холмах и лощинах, небольших кучках камней и шифера, отмечающих место давно заброшенного маленького коттеджа.

Иногда на этих прогулках она видела Джулиана, едущего верхом на Тристане на расстоянии или разговаривающего с арендаторами, чьи маленькие аккуратные домики располагались прямо за границей обширного парка вокруг помещичьего особняка.

Остановившись на одно мгновение, она уступила постоянной дурноте, которая мучила ее. Прислонившись к гигантскому, раскидистому дубу на краю большой прогалины, Иззи ослабила железную узду, в которой обычно держала себя, и позволила коварной руке усталости украсть ее волю.

Большую часть времени ей удавалось бороться с тошнотой, но порой, когда она была с Джулианом или думала о нем, тошнота подступала с новой силой.

Стоя с закрытыми глазами, она ощущала на коже освежающий ветерок, который выманил ее сегодня из дома. Прислонившись головой к стволу дерева, она заставила себя подумать о том, чтобы покинуть Джулиана.

Это вполне возможно.

Но может ли она оставить его? Как бы ни претила ей мысль о влиянии на ее ребенка маркиза — или странного герцога, деда Джулиана, которого она еще ни разу не встречала, — она искренне верила, что муж имеет право растить своего сына.