Ночная помощница

Как раз в этот момент в комнату вбежал Руфус-младший с еще одним носком, но увидев лицо вампира животное замерло, несколько раз моргнуло, потом потерло глаза лапками, медленно повернулось и убежало.

- Мне все равно нужно вернуться домой. — Продолжала настаивать я.

- Зачем?

- Хотя бы для того, чтобы забрать одежду. Я же не могу все время ходить в сорочке вашей будущей супруги.

- Я свободный вампир.

- Я знаю. Но все равно мне нужна одежда.

- Я взял на себя смелость и привез ваши вещи.

- Сами?

- Я не мог позволить посторонним мужчинам копаться в вашем гардеробе.

- И поэтому собрали мои вещи сами?

- Конечно.

Я хотела сказать, что как бы вампир тоже мне не самый близкий мужчина, чтобы рыться в ящике с бельем. Но не успела. В комнату снова вбежал Руфус-младший. Только теперь у него в лапах был не носок, а чулок. Тот самый чулок с кружевной резинкой. Кажется, я начала краснеть.

- Кажется, Руфус-младший нашел жемчужину своей коллекции. — Пошутил вампир.

Леда

Это был третий раз, когда волчица открывала глаза.

- Убью тварь. — Сказала Леда и заорала от боли.

Священная клятва напомнила о себе сразу треском костей и разрывающей болью в подреберье. Больше получаса Леда тяжело дышала и пыталась прийти в себя. Из глаз катились слезы страха и отчаяния, они перемешивались с кровью, которая текла из носа. Но вытереть ее Леда не могла.

Только сейчас она поняла, что не привязана и находится в собственной машине. Вот только где она была, волчица пока определить не могла. Все, на что ее хватало — корчиться от боли. Проблема была в том, что чем острее было желание Леды уничтожить Алю и Андрея, тем хуже ей становилось. В конце концов она поняла, что ненависть к женщине ее убьет. И убьет по-настоящему. Ей пришлось усмирить собственные мысли, пока не стало совсем поздно. Только сейчас она поняла почему волки никогда не давали клятв, которые хранила Луна.

Мысль о том, что женщину придется оставить безнаказанной наконец-то стала осознанной. Умирать Леде, да еще и так глупо, не хотелось. Еще час она лежала на заднем сидении собственной машины, и ждала, пока боль утихнет. Этого времени беспомощности хватило, чтобы осознать все то дерьмо, в которое она сама себя окунула.

Тамер

С матерью Тамер так и не поговорил. С отцом тоже пока пересекаться не хотел.