Никому о нас не говори (СИ)

Это не пятизвёздочный отель, где есть президентский люкс. Это обычная старая гостиница. И, возможно, лицо у меня действительно внушает какое-то доверие, но упрашивать администратора поселить нас без документов долго не приходится.

Мы оказываемся в самом простом номере на третьем этаже уже через пять минут.

Это крохотная комнатка с одной кроватью, застеленной застиранным пледом. Старые обои, тяжёлые тёмно-бордовые бархатные шторы, допотопный огромный телевизор на тумбе в углу и пыльный воздух.

Тимур включает только торшер, стоящий у кровати.

Кидает туда сумку и садится на её край. Раздаётся противный скрип матраса. А я, снедаемая чувством неловкости, не решаюсь зайти дальше, чем на два шага вперёд от двери.

Какое-то время в номере царит тишина. Взгляд Тимура направлен прямо на меня. В тёплом, тускло-жёлтом свете торшера Горин совсем измученный.

— Знаешь, сегодня никакого душа не будет. Я сел на кровать и понял, что не готов с неё двигаться. — Одним движением руки он снимает с себя капюшон худи.

— Ты же не можешь лечь… ну… вот так… — впиваюсь взглядом в красные кровоподтёки на его лице.

— Грязным и вонючим? — фыркает Тим с улыбкой. — Могу. Кто мне запретит?

— Раны надо хотя бы промыть.

Тимур как и не слышит меня. Цокнув, стягивает худи через горло, бросает его на пол, а сам плашмя падает на кровать спиной.

— Всё завтра, Ань, — устало тянет он и отсутствующим взглядом смотрит в потолок. — У меня нет сил."

"Я опять вижу тело Тима в гематомах.

Нахожу в ванной единственное полотенце. Намочив его под краном холодной водой — другая здесь не идёт, возвращаюсь к Тимуру, развалившемуся с закрытыми глазами на кровати.

— Сядь, — приказываю ему и сама усаживаюсь рядом.

Тим приоткрывает один глаз.

— Зачем это? — спрашивает с недовольной физиономией.

— Вытрись хотя бы, — протягиваю ему мокрое полотенце.

— Ань… Отстань, а? — Тимур стонет и кривится.

Тяжело вздыхаю, у меня не остаётся другого выбора. Я уверенно касаюсь влажным полотенцем первого попавшегося на глаза мазка запёкшейся крови. Прикладываю его к правому татуированному предплечью.

— Холодное же, — Тим тут же дёргается, недовольно шипит, но, аллилуйя, нехотя принимает сидячее положение.

— Горячей воды не было в кране, — бурчу я в ответ.