Никому о нас не говори (СИ)

Я очень осторожно паркуюсь напротив, и, как только глушу мотор, со стороны Тима в меня летит:

— Мне нужно, чтобы ты мне помогла снять этот номер в гостинице.

Поворачиваюсь к нему, изумлённо вытянув лицо. А вот об этом и речи не шло, когда мы сюда ехали. Тим открывает глаза и выпрямляется на сиденье:

— Сейчас два часа ночи, я грязный, побитый и совсем не выгляжу так, чтобы меня одного захотели поселить в номер. А ты отлично выглядишь. Доверительно.

— Но у меня даже документов с собой нет, — моргаю оторопело.

Уголок губ Тима искривляется. Горин достаёт с заднего сиденья сумку, а из неё одну пачку пятитысячных купюр.

— Вот наши документы и пропуск к свежим полотенцам и душу на эту ночь, — он трясёт ей перед моим носом. — Тебе просто надо мило и вежливо попросить администратора. Потом я вызову тебе такси домой. Сможешь?

Судорожно облизываю сухие губы и мечу взгляд от купюр к лицу Тимура. Сегодня я тайно сбежала из дома и видела, как проходят жуткие бои без правил. Смогу ли я просто попросить администратора гостиницы дать нам ключ от номера без документов?

— Это безумие, — шепчу я, качая головой, но пачку денег из рук Тимура забираю.

В здание гостиницы я захожу первой, а следом Тим. После сумрака в каморке Пахома и поездки в ночи яркий свет от ламп на потолке холла режет глаза.

Хочется зажмуриться и спрятать лицо поглубже под капюшон. Но я, наоборот, стягиваю его. И даже зачем-то поправляю хвост и приглаживаю распушившиеся пряди у лба. Как будто это должно придать мне уверенности в том, что я сейчас на деревянных ногах иду к массивной стойке ресепшен.

В голове отчаянно стучит мысль, что это сумасшествие. Бред! Дурацкая и опасная затея.

Развернуться бы и дать дёру, но позади меня Тим, а мой взгляд уже пересекается со взглядом милой девушки в чёрном деловом костюме — того самого администратора, которой сейчас мне придётся врать и — о господи! — дать взятку.

Увидев нас, она сразу же поднимается и одаривает лучезарной улыбкой. Но так улыбается администратор всего мгновение.

Но Тимур оказывается прав. О том, что могут решить в этой жизни деньги, он знает и понимает явно больше меня.